Логин
Пароль
вход
  Запомнить
Забыли пароль? Регистрация

Практика

В своем предварительном понимании техника рассматривается как средство для осуществления поставленной человеком цели. Она испоьзуется как инструмент в достижении какой-то определенной пользы. То, что обнаруживается в процессе и в результате расстановки, нельзя ни предугадать, ни считать абсолютно надежным. Методика действий в семейной расстановке требует открытости по отношению к результату, ее успешное применение возможно только при отсутствии у нас каких-либо намерений и предубеждений.

Существует определенная методика действий, которая зарекомендовала себя в большом числе проведенных на сегодняшний день расстановок, и она может передаваться дальше. Будучи отработанной, она позволяет добиться достаточной безопасности в проведении расстановок. В семейной расстановке есть целый ряд практических умений и навыков, способствующих терапевтическому восприятию и процессу решения, которые тоже можно передавать. Понятие «техника» просто позволяет здесь различить «как» семейной расстановки и «что» того, что проявляется как динамика души.

1. Запрос. Чтобы семейная расстановка была удачной, проводить ее следует при наличии какой-то беды или неотложной проблемы, сила которых становится ее основой и ведет клиентов, терапевтов и заместителей.

Хорошо, чтобы был ясно сформулирован запрос. Чаще всего разрешимая проблема отличается от неразрешимой тем, что ее можно выразить одной фразой, и каждый может ее понять. Запрос должен быть сформулирован открыто — как в отношении проблемы, так и в отношении решения, то есть в нем не должно содержаться дополнительного обоснования проблемы или условий для того, чему «можно» появиться в решении. Кроме того, ясный, исполненный силы запрос клиент может высказать, открыто глядя терапевту в глаза. Если же клиент избегает прямого зрительного контакта и смотрит в пол, это говорит о неопределенности чувств и часто заканчивается одним лишь описанием проблемы.

Правда, клиенту не всегда обязательно четко формулировать проблему или запрос, особенно в тех случаях, когда значимое для души и без того обнаруживает себя через какую-то эмоцию, симптом или тяжелую судьбу. Принять решение о проведении расстановки терапевту помогает сила, которую он чувствует в запросе и которая отражается в напряженном внимании группы. Любой может почувствовать разницу между фразами «я хочу быть свободнее» и «я больше не вынесу эту постоянную депрессию».

Не каждый клиент уже в начале работы группы способен сформулировать свой запрос. Ему может потребоваться время, чтобы сначала познакомиться с этой работой на примере других. Нередко участники в течение семинара изменяют свой запрос, поскольку лишь опыт других помогает научиться видеть то, что действительно важно. Правда, бывает и так, что под впечатлением от тяжести чужих судеб участники отступают от первоначального, полного силы запроса и уходят на «запасной путь».

Первые указания на то, о чем пойдет речь в расстановке и какая основная динамика души требует решения, нередко дает формулировка проблемы и сопровождающая ее жестикуляция. Следовательно, особое внимание следует уделить началу процесса расстановки. Но столь же важно не дать названному запросу и содержащимся в нем первичным сведениям относительно решения связать себя по рукам и ногам.

Взгляд расстановки не прикован к проблеме, которую нужно решить, или симптому, который нужно снять, он концентрируется на том, что должно обрести порядок, гармонию или покой в душе. Отсюда появляется то, что приносит решение, а может быть, в этом заключается и решение названной проблемы или средство для исцеления симптома.

2. Информационный процесс. Информации для семейной расстановки нужно совсем немного. Здесь важны события и судьбы, а не переживания (хотя иногда коротко рассказанное переживание выводит на значимое семейное событие) и не характеристики отдельных членов семьи. Внешность и поведение человека имеют меньшее значение, чем значимые события его жизни, чем его судьба или просто тот факт, что он является отцом или матерью, даже если иногда его внешний вид и поведение как-то связаны с его личной судьбой. Семейная расстановка — психотерапевтический метод, ориентированный на влияние событий и судеб.

Какая информация имеет значение для семейной расстановки?

Во-первых, это сведения о входящих в систему лицах. Это братья и сестры, отец, мать, возможно, прежние партнеры родителей, сводные братья и сестры, дяди и тети, бабушки и дедушки, возможно, их предыдущие партнеры, сводные братья и сестры родителей, иногда тот или иной из братьев и сестер бабушек и дедушек, а также прабабушки и прадедушки, если у них были особые судьбы.

К системе могут относиться и оказывать на нее определенной влияние также неродственники, если семья в экзистенциальном смысле им чем-то обязана или что-то им должна. Это могут быть, например, приемные родители, но также и те лица, с которыми по вине кого-то из членов семьи произошло несчастье или те, кто стал причиной несчастья кого-то из членов семьи. В систему входят как живые ее члены, так и умершие, причем обычно принадлежность последних определяется протяженностью семейных воспоминаний.

Во-вторых, важна информация о значимых семейных событиях. К их числу относятся: рождения и смерти, перемена места жительства (прежде всего, если она имела решающее значение, как, например, в случае изгнания, эмиграции или переселения в совершенно иную среду), расставания как детей с родителями, так и родителей друг с другом или с другими партнерами, болезни, зависимости, несчастные случаи, судьбы, связанные с войной, самоубийства, госпитализации в психиатрических клиниках и т. д.

При сборе этих сведений терапевт смотрит в двух направлениях: какие события относятся к сфере личных травм (например, ранняя разлука с матерью), а какие являются системными и потому особенно значимы для расстановки. Некоторые указания на необходимость того или иного рода действий, то есть возобновление прерванного движения любви к родителям или проведение расстановки (причем «удерживание» как путь к движению любви может быть интегрировано в расстановку) дает наблюдение.

Зачастую бывает необходимо как системное решение, так и возобновление движения любви. В этом случае имеет смысл сначала пойти по пути системного решения, и тогда (или в какой-то момент позже) обратиться к движению любви. Так легче отличить перенятые чувства от чувств, вызванных собственной травмированностью, и разделить их. Однако иногда детская боль разлуки с родителями оказывается настолько близка к поверхности, что терапевт сразу же работает с чувствами, вызванными прерванным движением любви.

Вот некоторые критерии, помогающие различить, в каких случаях показана скорее системная работа или терапевтическая работа с движением любви. Указаниями на необходимость системной работы являются, например, следующие признаки:

  • Человек чувствует себя как-то не в себе, он словно бы управляем извне
  • Он не знает и не может найти своего места в жизни
  • Его поведение и манера себя держать кажутся неадекватными, противоречивыми, слепыми
  • Он кажется застывшим в плену проблемы и словно бы по волшебству оставшимся в слепой детской любви
  • У этого человека или в его семье были тяжелые судьбы, например, рано умершие члены семьи, самоубийства, много несчастных случаев, психозы и т. д.
  • Он легкомысленно или словно бы вынужденно ставит на карту успех своей жизни
  • Отношения крайне неуравновешенны, в них нет мира и уважения, происходит тяжелая борьба, конфликты совести и чувство вины, ощущение себя жертвой, боязнь быть вынужденным сделать что-то плохое
  • Некоторые члены в системе отсутствуют (например, внебрачный ребенок отца) или не воспринимаются (например, мертворожденные), утаивается чья-то судьба (например, о дедушке говорят, что он умер от инфаркта, хотя он покончил с собой)

Указания на необходимость работы с прерванным движением любви:

  • Человек пережил тяжелый травмирующий опыт (прежде всего в раннем детстве)
  • Он демонстрирует так называемые «невротические» нарушения, такие, как проблемы близости/дистанции, страхи или фобии
  • Он кажется «закрытым» и открывается, если в представлении (также и терапевта) его крепко и с любовью держат отец или мать
  • Ему тяжело принимать, он выказывает чувства безнадежности и пессимизма, не объяснимые с точки зрения его реальной жизненной ситуации
  • Он остается привязанным к исполнению своих детских потребностей

Необходимая для семейной расстановки информация должна давать ответы на следующие вопросы:

  • Кого в системе не хватает и кто должен быть в нее включен, чтобы в системе развязался какой-то узел?
  • Кого тянет уйти из системы, куда его тянет и от кого он хочет уйти или, может быть, вместо кого он уходит? Кого нужно отпустить, чтобы могли остаться другие, или кто способен остановить динамику ухода или смерти, если на него посмотрят и примут его любовь?
  • Чья судьба, как при уравновешивании во зле, «требует» своего повторения, как будто человек может сохранить с кем-то связь, только если не будет жить лучше, чем жил тот?
  • Чья судьба требует повторения, поскольку ее утаивают и она стремится выйти на свет или поскольку ей не отдают должного и она ищет признания?
  • Кого судьба «вырвала» из жизни, так что жизнь этого человека кажется «незавершенной» и, возможно, стремится быть завершенной другими? Где не было возможности попрощаться ни с мертвыми, ни с живыми?
  • Чья жертва остается без внимания и уважения и требует, чтобы этому человеку уподобился кто-то из вошедших в систему позже? Или какого члена системы, совершившего что-то скверное, с этим поступком не видят и не признают, так что кто-то другой стремится пойти за ним во зле?
  • Нет ли в системе нарушений порядка, например, базовой иерархии братьев и сестер? Соблюдается ли преимущество новой системы, например, нынешней семьи перед родительской или второго брака перед первым?
  • Не утрачена ли надежность отношений в семье, поскольку дети, например, стремятся исполнять роли родителей или родители роли детей, или поскольку дети желают делать для своих родителей что-то не подобающее им, или поскольку родители не обеспечивают безопасность детей?

Необходимые сведения лучше всего собирать постепенно и в непосредственной связи с процессом расстановки. Прежде всего, нужно, конечно, выяснить, кто входит в систему и может быть важен для расстановки. Остальные вопросы можно задавать по ходу расстановки в зависимости от ее динамики. Но зачастую бывает полезно уже до начала расстановки попросить клиента сообщить об имевшихся в семье судьбах.

Собирать достаточное количество сведений рекомендуется, если запрос клиента не дает пока ясной силы и ориентации на решение, и для того, чтобы начать работу, терапевту нужна информация, имеющая «душевный вес» и дающая ему определенную уверенность: «Теперь я могу работать». Нередко важные для расстановки данные совершенно неожиданным образом обнаруживаются лишь в самом процессе расстановки.

3. Нынешняя или родительская семья? Для того чтобы внести необходимую ясность, скажу: родительская семья — та, в которой человек является ребенком, а нынешняя — та, где он муж или жена, отец или мать. Какую из систем терапевт просит клиента, часто следует непосредственно из предъявленного запроса, например, разрешение тяжелого конфликта с сестрой или помощь в принятии решения о дальнейшей совместной жизни с супругом.

Иногда, правда, бывает, что запрос идет сразу в обоих направлениях. В таких случаях преимущество обычно отдается работе с той системой, которая обладает большей силой в отношении искомого решения. Чаще всего это нынешняя система, если в ней имеется серьезная проблема. А поскольку работа с ней нередко требует принятия болезненных решений, ее стремятся избежать. Терапевт в таком случае не должен идти на поводу у клиента, иначе он потеряет его доверие. Однако если терапевт вопреки сопротивлению клиента настоит на расстановке нынешней системы, это тоже ни к чему не приведет.

Часто имеет смысл интегрировать в расстановку нынешней системы кого-то из членов родительской системы, так как многие конфликты в паре или семье являются следствием переплетений в родительских семьях. Так, для того чтобы клиент мог принимать близость партнера, может оказаться необходимым разрешить ситуацию с прерванным движением любви к матери, или для того чтобы освободить отношения клиента с партнером от примеси чужих чувств, необходимо прощание с невестой отца или бабушкой, с которой несправедливо обошлись.

Но если в самой паре или нынешней семье были тяжелые травмы или события, такие, как смерть ребенка или аборт, «вычеркнутый» ребенок или насилие, или если нынешняя система очень комплексная, то ради прояснения ситуации в этой семье пока лучше отказаться от подробного рассмотрения переплетений в родительских системах.

4. Выбор заместителей. Расстановка начинается с выбора заместителей. Выбор должен происходить быстро, без предварительного «распределения ролей» и определения критериев. Если расставляющий придает значение определенным признакам тех, кого нужно выбрать, этим он ограничивает выбирающую душу представлениями и отвлекающими параллелями. Для эмпатии заместителей не имеет значения ни внешнее сходство, ни рост, ни какие-либо другие признаки.

Ведь мать — не потому мать, что она высокого или невысокого роста, и судьба обычно нив коей мере не зависит от внешних признаков. Преимущество работы с заместителями в том и состоит, что они не такие, как члены семьи, что в своих чувствах в расстановке они свободны от любых характеристик и заданностей. Поэтому они способны чувствовать важные вещи, которые в самой семье не могут быть восприняты из-за разнообразия сведений и большой близости друг к другу. Случай — вот то, что обнажает главное, поскольку он не подвластен нашим «увязываниям».

Выбор заместителей самим расставляющим имеет смысл, прежде всего, потому, что, выбирая, он уже вкладывает в расстановку силу и поиск своей души, а не потому, что якобы только он способен «правильно» выбрать заместителей. Если потом в ходе расстановки нужно будет включить в нее кого-то еще, для быстроты процесса необходимых заместителей может выбрать и терапевт. Удивительное своеобразие этого метода заключается и в том, что на одном и том же месте внутри расставленной семьи разные люди испытывают аналогичные чувства.

Уже в процессе выбора заместителей от расставляющего, терапевта и группы требуется спокойствие, концентрация и определенное напряжение. «Поле» расстановки начинает строиться уже с момента выбора заместителей и их включения в расстановку. Заместители должны быть внутренне готовы к участию в расстановке, и все, что может помешать в работе, например, яркий головной убор, им следует оставить снаружи.

Их энергия должна иметь возможность течь свободно и без помех, например, из-за жвачки во рту. Если тот, кто был выбран, не хочет предоставлять себя в распоряжение для расстановки, если он колеблется или кажется полностью погруженным в себя, терапевт просит расставляющего выбрать кого-нибудь другого.

Количество лиц, включаемых в расстановку с самого начала, зависит, естественно, от величины расставляемой системы и проблемы, которую нужно решить. Однако здесь есть одно твердое правило: сначала в расстановку включается не больше людей, чем это необходимо. Лучше дополнить расстановку позже, чем с самого начала перегрузить или даже парализовать ее динамику слишком большим количеством участников.

Если в семье, к примеру, много братьев и сестер и судьбу каждого из них в любом случае невозможно рассмотреть в ходе одной расстановки, то вполне достаточно начать с включения в нее лишь тех братьев и сестер, чье участие действительно необходимо на основании предоставленной информации. А остальных можно включить потом в образ-решение. Если семейные системы очень «комплексные», то расстановку начинают только с тех членов семьи, кто относится непосредственно к семье клиента, и, может быть, кого-то еще из предыдущих поколений.

Если родительская семья оказывает сильное влияние на нынешнюю систему, сначала рассматривается динамика в нынешней системе, а позже в расстановку включаются значимые лица из родительской семьи или же работа вообще ведется с сокращенной системой, например, только с матерью и ребенком или с клиентом и его болезнью или смертью.

Если с самого начала должно быть выбрано много заместителей, нужно следить за тем, чтобы каждый из них сразу знал, кого из членов семьи представляет он, а кого другие заместители. Иначе нередко еще во время процесса выбора заместители начинают перешептываться, выяснять, кто есть кто, и таким образом отвлекаться. Лучше всего, выбирая заместителя, громко и четко называть того, кого он будет представлять. Иногда бывает полезно, чтобы терапевт установил среди выбранных заместителей временный порядок, например, ясно показывающий ряд братьев и сестер.

5. Процесс расстановки. Расставляющий свою систему делает это без учета времени, причин и без заранее сформированного образа. Если у терапевта возникает подозрение, что он действует схематично или ориентируется на заранее намеченный образ, он говорит ему об этом и просит начать расстановку сначала или же прекращает ее. Если клиент спрашивает, как надо расставлять семью: такой, какая она сейчас, или такой, какая она была раньше, терапевт не пускается в объяснения, а лишь подчеркивает «отсутствие времени» в расстановке.

То, что в своей динамике она переходит временные границы, относится к сути души, а вместе с тем и расстановки. Здесь равным образом присутствуют и живые, и мертвые, и мы часто не знаем, какие события и судьбы в семье по-прежнему действуют, а какие нет.

Чаще всего клиенты расставляют семью «правильно», так что терапевту не приходится много объяснять и говорить. Иногда могут потребоваться вводные указания, такие, как: «Расставляй, не думая о времени, причинах,- заранее придуманном образе. Поставь членов семьи по отношению друг к другу так, как это происходит в семье, как это отвечает твоему внутреннему образу.

Следуй своему чувству, доверься своему сердцу и душе». Может быть, следует сказать кое-что о самом процессе расстановки, например: «Лучше всего обеими руками взять заместителей спереди или сзади за предплечья или плечи и молча поставить их на место, не придавая им никакой формы в духе скульптуры и не давая никаких других указаний».

Затем терапевт отходит назад, предоставляя клиента процессу расстановки, а самого себя — сопровождающему этот процесс восприятию. Он следит за тем, чтобы клиент производил расстановку тщательно и с любовью, чтобы с самого начала силы поля могли проявиться в «силе» расстановки. Реакция группы, ее внимание или беспокойство очень быстро дают понять, идет ли речь в расстановке о чем-то важном и сосредоточен ли расставляющий.

Если клиент расставляет свою семью без любви, забывает кого-то поставить, уверяет заместителей, что то место, на котором они случайно оказались после выбора, правильное, не знает, куда поставить некоторых членов семьи или сомневается в им же самим расставленном образе, то иногда терапевт может вмешаться, внося ясность и ободряя клиента. Но чаще всего в этом случае он должен прервать работу уже на фазе расстановки заместителей. Может быть, пока еще не настал подходящий момент для расстановки или выбрана не та система.

Расстановку могла парализовать лояльность по отношению к кому-то из членов семьи или отсутствие в ней кого-то вследствие недостатка информации. Некоторые делают расстановку, хотя они, возможно, слишком «сыты». Или слишком «голодны» и слишком ожесточены или боятся того, что может обнаружиться. А может быть, к расстановке их подталкивает кто-то другой, хотя собственного импульса сделать расстановку у них нет.

6. Дать образу расстановки подействовать. Расставив систему отношений, клиент садится так, чтобы хорошо видеть происходящее в расстановке. Терапевт тоже садится или просто выходит из поля расстановки. Теперь начинается более или менее длительная фаза тишины, пока заместители вчувствуются и сконцентрируются на возникающих у них чувствах. Терапевт дает возможность образу расстановки подействовать на себя. Точнее говоря, он дает подействовать на себя полю или душе расставленной семьи.

Не останавливаясь на деталях, он обращает внимание на первые, часто тонкие телесные реакции заместителей, импульс к совершению какого-либо движения, беспокойные движения тела, перевод взгляда с одних членов семьи на других, взгляд, направленный в пол, в потолок или вдаль и т. д. Одновременно он следит за собственными внутренними, а иногда и телесными реакциями, за возникающими у него самого «образами» и первыми проблесками «истины». Насколько получится, он «опустошает» себя и позволяет вести себя тому, что видит, тому, что трогает его душу.

Часто это самый трудный момент для терапевта. Поскольку здесь он ничего не может сделать, он еще не знает, куда пойдет динамика расстановки. Он испытывает искушение начать размышлять, привести расстановку в соответствие с уже имеющейся у него информацией или думать о том, как он будет действовать. На него может давить мысль о том, что теперь успех расстановки зависит от него. Он может также испытать страх перед тем, что обнаруживается или не обнаруживается в расстановке. Или он преждевременно уверяется в том, что знает, как можно быстро достичь решения.

Здесь важно то, что Берт Хеллингер называет феноменологическим взглядом: созерцанием «без знания», «без намерений», «без страха». Но в то же время это момент глубокого участия в том, что затрагивает самое нутро семьи, и созерцание терапевта, его восприятие (как и восприятие заместителей) сопровождается своего рода благоговением и благодарностью за право такого участия. Этот первый тихий момент расстановки до опроса заместителей имеет огромное значение. Он необходим для того, чтобы «обнаружить», что душа группы готова себя проявить.

В большинстве случаев терапевт очень точно чувствует, как долго должна сохраняться эта тишина. Она проникнута выстраивающейся силой и напряжением, а иногда уже и первым глубоким контактом, зарождающимся в расстановке, захватывающим терапевта и группу. Если терапевт начнет опрос слишком рано, это «захватывающее» не сможет раскрыться и дальнейший процесс расстановки останется поверхностным или пойдет с трудом.

При этом терапевты часто не доверяют собственному наблюдению. Тогда им «нужны» заместители и их высказывания. Но это может подорвать доверие к терапевту. Если же терапевт ждет слишком долго, то энергия снова уходит, заместители становятся беспокойными и нетерпеливыми или вовлекаются в процесс, «вынимающий» их из динамики чужой семьи и погружающий в их собственную динамику, которая может фальсифицировать процесс расстановки.

Правда, не всегда это первое стремление «дать подействовать» расстановке наполняется энергичной динамикой. Некоторые расстановки раскрывают свою силу и динамику только со следующими шагами. Так бывает, прежде всего в тех случаях, когда в расстановку еще не были введены лица, имеющие решающее значение для семейной динамики, или отсутствует какая-то важная информация. Если образ расстановки не уходит вглубь сразу же, нельзя позволить себе растеряться или упасть духом. Хотя иногда и рекомендуется прерывать расстановку уже в начале, но в первую очередь следует упорно «идти» в расстановку дальше и верить в ее удачу.

7. Опрос заместителей. Если заместители внимательны, а так бывает почти всегда, терапевт начинает спрашивать их, какие чувства они испытывают на отведенных им местах. Возможно (особенно когда заместители еще не знакомы с работой методом расстановки), ему следует поощрить их доверять тому, что они чувствуют, и не бояться открыто об этом говорить. Но большинству заместителей, по крайней мере, в нашем культурном пространстве, без труда удается выражать свои чувства.

Иногда случается так, что кто-то говорит не из своей роли, а рассказывает о том, что он думает о подобной ситуации независимо от расстановки. Или он говорит то, что, на его взгляд, он должен говорить. Обычно терапевту бывает достаточно кратко прояснить ситуацию и помочь участнику стать заместителем. Но бывает и так, что заместители не выражают свои чувства, а передают то, что видят. Их взгляд остается поверхностным и привязанным к описанию позиции в расстановке. Обычно это тоже легко поправить, коротко указав участнику на «службу» заместителя в расстановке.

С кого терапевт начинает опрос? Если в начале расстановки динамика ярко не выражена, то обычно он начинает с отца и матери, а затем переходит к детям. Если же кто-то из заместителей уже в самом начале демонстрирует необычную реакцию, то уже в опросе терапевт следует за этой динамикой и обращается к тем заместителям, которые явно в эту динамику вовлечены.

Нет никакой необходимости опрашивать сразу всех заместителей, а зачастую это может даже помешать (в первую очередь в больших системах). Если у кого-то обнаруживается значимая динамика, терапевт сразу же идет вместе с ней и в духе этой динамики предпринимает первые изменения позиций. Действуя таким образом, он идет вместе с силой и течением энергии расстановки. Если он поступит иначе и продолжит опрос, то энергия, по крайней мере сначала, снова уйдет. Если оказывается, что следование первой динамике не ведет к решению или что это вообще ложный путь, это легко поправить в дальнейшем ходе расстановки.

Иногда кто-то из заместителей ничего не чувствует, но этим нечувствием он сообщает что-то верное. Некоторых заместителей нужно слегка притормозить в потоке их речи, чтобы они не отходили от главного, которое может быть выражено очень просто и коротко. Если кто-то из заместителей выказывает сильное чувство или спонтанную телесную реакцию, то терапевт остается с этой невербальной реакцией, а не «вытаскивает» из нее заместителя, прося его описать ее, потому что выявление глубокой душевной динамики в семье гораздо важнее, чем слова.

Если заместитель говорит то, что противоречит впечатлению терапевта от увиденной им динамики, тогда он доверяет собственному чувству и сообщает о нем. Часто это способствует прояснению важных и отвечающих реальности моментов в высказываниях заместителей. Терапевт следит за тем, чтобы готовность заместителей к сообщению не реализовывалась ими по собственному усмотрению. В некоторых расстановках заместители, как, может быть, и в реальной семье, вступают друг с другом в диспут. Это отвлекает от главного, и терапевт должен вернуть заместителей к тишине, в которой может проявиться и раскрыть себя Подлинное.

Если кому-то из заместителей терапевт не задает вопросов сразу, этот человек может почувствовать себя обойденным и вмешаться в процесс следования терапевтом течению расстановки. В этом случае терапевт тоже просит заместителей быть сдержанными и заверяет их, что возможность высказать то, что важно, получит каждый. Как бы ни были важны чувства и сообщения отдельных заместителей, находясь внутри системы, они не в состоянии сохранять общую перспективу и ориентированность на всю систему и решение. Такая возможность есть у терапевта, и это входит в число его задач.

В ходе опроса заместителей терапевт постоянно держит в поле зрения клиента, о семье которого идет речь (в большинстве случаев клиент в это время наблюдает и слушает, находясь вне расстановки). Он как бы краем глаза следит за его реакциями и время от времени может задавать ему вопросы в связи с высказываниями заместителей и выяснять, имеют ли их слова для него смысл. Влияние расстановки на решение проблем не в последнюю очередь состоит в том, что расставляющий заново обнаруживает себя и свою семью в реакциях заместителей, так что, даже находясь снаружи, он может быть в резонансе с процессом расстановки.

8. Обнаружение семейной динамики. Ядром каждой расстановочной работы является следование за реакциями заместителей, за тем, что терапевт «видит» и чувствует, а также соответствующие перестановки и дополнения. Здесь шаг за шагом проявляется то, что отягощает душу группы и держит семью в тисках скверной судьбы, а также то, что способно развязать узел переплетения и привести незавершенные процессы в семье к избавительному завершению.

Для терапевта каждая расстановка уникальна и нова, здесь каждый раз нужно заново не позволять себе руководствоваться застывшими правилами, а только любовью, силой и истиной самой системы. Если терапевт теряет контакт с потоком расстановки, то это не так страшно, если он сумеет своевременно к нему вернуться. Есть доверять процессу расстановки, реакциям заместителей и собственным чувствам, то заблуждения обнаруживаются быстро и чаще всего поддаются корректировке. Если процесс застопоривается, то в большинстве случаев здесь нужна новая информация и включение в расстановку значимых членов системы.

Есть несколько вопросов, которые указывают на полноту и многослойность происходящих в душе процессов:

  • Что в образе расставки непосредственно указывает на процесс, происходящий в групповой душе, например, чей-то направленный в могилу взгляд или физическая дрожь? Первый образ расстановки является основой для всего дальнейшего. Связь с ним нельзя терять в ходе всего процесса. Если первый образ ничего не дает, расстановку нужно прекратить.
  • Какие указания дают слова заместителей, например: «Я не чувствую никакого контакта со своими детьми»?
  • Кого в системе не хватает и необходимо включить в нее?
  • Кого тянет выйти из системы и куда его тянет? Обусловлена ли эта тяга его собственной судьбой, или это стремление последовать за кем-то или вместо кого-то, или этим он искупает чью-то вину?
  • Кто пытается помешать уйти кому-то другому?
  • Чье действие в системе разделяет или соединяет других ее членов, например, родителей?
  • Кто не может занять подлежащее ему место в системе? Кто занимает место не по рангу?
  • Кто находится в плену тяжелого воспоминания, например, о том, как был обнаружен покончивший с собой отец, и что нужно для того, чтобы он смог из него освободиться?
  • С кем не было достигнуто примирения, например, с бывшей невестой отца, и что нужно, чтобы этот человек смог примириться?
  • Кто не был оплакан? Какие процессы прощания между живыми и между живыми и мертвыми (с обеих сторон) должны быть завершены?
  • Какие перестановки и изменения в системе способствуют свободному течению любви, позволяют чему-то закончиться, чему-то исцелиться, встать на свои места, обрести покой?
  • Что в системе оставалось вне поля зрения и должно быть в него включено, что не было и должно быть названо?
  • Кого не уважают, чьей судьбе не отдают должного?
  • Как мужчины могут быть мужчинами, женщины — женщинами, родители — родителями, а дети — детьми?

Способы изменений в процессе расстановки:

  • Позволить реализовать имеющийся импульс к какому-то действию
  • Повернуть друг к другу или развернуть друг от друга членов системы
  • Включить в расстановку или вывести из нее (иногда даже за дверь) кого-то из членов системы
  • Поставить напротив или рядомстановить порядок внутри одной системы согласно базовому иерархическому порядку или среди различных систем согласно правилу приоритета новой системы
  • Велеть кому-то из членов системы лечь (в случае смерти, имеющей большое значение с точки зрения судьбы) и попросить заместителя расставляющего лечь рядом
  • Обняться
  • Склониться или поклониться
  • Включить в поле зрения
  • Произнести фразы, проливающие свет на что-то скрытое и называющие это, а также фразы, освобождающие и исцеляющие

Предприняв или попросив предпринять подобные изменения позиций, после соответствующей фазы вчувствования терапевт снова опрашивает заместителей, чтобы проверить воздействие этих изменений. Так постепенно развивается процесс, обнаруживающий в ходе расстановки те душевные процессы, которые завязывают узлы переплетений, и те, которые эти узлы развязывают. Этот процесс открывает человеку глаза и позволяет понять происходящее.

Есть моменты, на которые в процессе обнаружения динамики и движения к решению следует обратить особое внимание.

Терапевт не может идти за каждой динамикой системы. Он должен ограничиться тем, что в расстановке проявляет себя как самое главное и является наиболее действенным с точки зрения запроса клиента. То есть он сосредоточивается на решении, важном прежде всего для клиента, и отказывается от стремления найти хорошее решение для всех членов данной системы, например, для всех братьев и сестер. Какие-то моменты, которые в расстановке были только обозначены, но которыми не было возможности заняться, душа разъяснит себе со временем сама. Иногда эти аспекты нужно рассмотреть в следующей, проведенной позднее расстановке.

В процессе расстановки терапевт продолжает идти по какому-то следу только в том случае, если заместители могут идти вместе с ним. Несмотря на то, что он ведет заместителей и самого клиента, работать вопреки им, вопреки их ощущениям и энергии он не может. Расстановка делается не для того, чтобы кого-то в чем-то убедить. Она должна сама из себя говорить и убеждать. Иногда бывает важно пойти за образами, которые сами собой возникают у терапевта, заместителей или расставляющего. Нередко они раскрывают самую суть. Но их обязательно нужно проверять и, судя по ситуации, отказываться от них или поправлять их.

Если то, как были поставлены некоторые члены семьи, скрывает важную динамику (например, динамику между родителями), то здесь может помочь частичное упорядочивание системы (например, можно поставить в ряд братьев и сестер детей, стоящих между родителями). В результате станет яснее происходящее между родителями и с этим можно будет работать. Если в расстановку включено больше лиц, чем оказалось необходимо, можно попросить того или иного заместителя снова сесть на свое место. Прежде всего это относится к предыдущим партнерам в нынешней и родительской системах, значение которых оказывается не очень существенным.

То есть лучше «идти вглубь» с меньшим количеством персонажей, чем исследовать все возможные душевные потребности семьи. Попытка охватить все душевные процессы лишает расстановку и решения силы, направленности и эффективности. Не меньшую опасность представляет попытка втиснуть расстановку и происходящие в ней процессы в логические схемы и причинно-следственные объяснения. Ибо целью здесь является ясность, а не объяснимость. Берт Хеллингер часто приводит высказывание Вернера Хейзенберга, который на вопрос «Что является антиподом ясности?» ответил: «Точность».

Расстановка должна быть ясной, но не обязательно точной. Она не отображает истину, но в ней происходит что-то из истины данной семьи. Обычно клиенту без труда удается воспринять ясную расстановку в душу и согласовать ее с внутренней и внешней реальностью своей семьи, даже если расстановка, как хорошая картина, не просто отображает действительность, а в специфической форме на что-то действительное указывает, причем именно потому, что это не сама действительность.

Речь идет не о «это так», а о «это оно». Речь в большей степени идет о целительном контексте действия, чем о причинно-следственном анализе действительности. Будучи системным методом, расстановка обретает свою действительность из некой большей целостности, которую нельзя раскрыть, в которой можно лишь участвовать.

9. Установление порядка внутри системы. В большинстве случаев расстановка ведет к созданию нового порядка в системе, скорее внешнего нового порядка, проявляющегося в образе-решении и указывающего каждому правильное и «разрешающее» место в системе, и скорее внутреннего нового порядка, следующего из фраз или жестов, которыми обмениваются члены системы.

Упорядочивание расстановки и приведение ее к образу-решению происходит по определенным правилам, которые доказали свою эффективность для решения в очень многих расстановках:

  • Дети стоят напротив родителей. В большинстве случаев четкое разделение уровней детей и родителей и возможность при этом видеть друг друга оказывает самое «разрешающее» воздействие.
  • Дети ставятся рядом друг с другом, согласно базовому порядку, то есть сначала идет старший ребенок, за ним — второй и т. д.
  • В образе-решении базовый порядок проявляется в расстановке членов системы по часовой стрелке. Вошедшие в систему раньше стоят справа, вошедшие позже по старшинству — слева.
  • Первое место (справа) занимает тот из родителей, кто в большей степени отвечает за безопасность семьи, или тот, кто особенно много (в смысле судьбы или собственности) приносит в нынешнюю семью из своей родительской семьи, или тот, у кого уже есть дети из предыдущих отношений.
  • Иногда, если для одного из родителей существует опасность самоубийства, нужно, чтобы другой гарантировал детям безопасность. В этом случае детей ставят рядом с тем из родителей, кто может обеспечить им безопасность.
  • В случаях разрыва между родителями место детей часто находится между родителями. Первое место получает тот из родителей, кто остался.
  • Иногда родителям бывает нужно получить «подкрепление» от предков, прежде всего в том случае, если они рано умерли; за родителями можно поставить бабушку и дедушку, иногда и других предков.
  • Иногда большое значение для решения имеют стоящие рядом с одним из родителей или с ними обоими их рано умершие родители, или братья и сестры, или другие родственники, и прежде всего в том случае, когда нужно снова дать течь потоку любви и еще на некоторое время дать место рядом с живыми тем членам семьи, на которых раньше не смотрели.
  • Если у родителей раньше были другие стабильные отношения без совместных детей, отец встает между предыдущим партнером матери и матерью, а мать — между прежней партнершей отца и отцом. Это оказывается невозможным, если прежняя любовь еще очень сильна. Такая позиция «между» невозможна и в том случае, если от предыдущих связей есть дети. Если муж, например, разошелся с первой женой, от которой у него двое детей, снова женился и от второй жены у него тоже есть ребенок, тогда порядок будет такой: сначала идет первая жена, затем дети от первого брака, отец, его вторая жена и потом ребенок от второго брака. При этом не следует забывать о том, что первая жена, хотя и занимает в системе более высокое место, по отношению ко второй жене она рангом ниже. Дети от первого брака занимают более высокое место и обладают более высоким рангом.
  • Иногда вследствие тяжелой вины, например, убийства, кто-то должен покинуть систему семьи. В этом случае нужно считаться с тенденцией этого человека к уходу. В расстановке это выражается в том, что его ставят далеко от остальных членов семьи или выставляют за дверь, чтобы он больше не отягощал систему. Других членов семьи, которых тянет уйти, иногда нужно оставить стоять, развернувшись лицом наружу. Но в образе-решении часто бывает нужно снова их повернуть, чтобы они могли лучше чувствовать свою принадлежность, даже если их тянет прочь. Сделать это легче, если известно, к кому их тянет, и тогда после процесса решения оба эти человека могут снова встать лицом к семье.
  • Абортированные дети или выкидыши на ранних сроках в ряд братьев и сестер обычно не включаются.

Ясное знание о «разрешающем» порядке в образе-решении многое облегчает для терапевта. Заместители не могут найти «разрешающий» порядок сами, поскольку, как уже было сказано, находятся внутри системы. Но, стоя в новом порядке, они прекрасно чувствуют, хорошо это или нет. Если им некомфортно, то чаще всего процесс и образ-решение требуют «доработки».

Наряду с вышеназванными критериями для упорядочивания существует еще одно жесткое правило: чем проще перестановки и чем больше они связаны с начальным образом системы, тем лучше. Любая избыточность в перестановках и связанные с этим беспокойство и неясность сбивают с толку. Порядок в образе-решении не всегда должен быть точным (кроме порядка следования братьев и сестер), если точность отягощает динамику решения. Поэтому и не каждая расстановка должна быть до конца упорядочена.

Не всегда важно и то, кто из родителей стоит справа, а кто слева. Но в общем, именно образ-решение обладает в воспоминании разрешаюшей силой большого радиуса действия, так что имеет смысл проследить за тем, чтобы он был верен в плане порядка и давал разрешение. Тут может помочь ощущение хорошей оформленности и гармонии в образах-решениях. Иногда образ-решение приобретает некую внутреннюю и внешнюю красоту и излучает на всех что-то светлое и радостное.

11. Включение в расстановку клиента. В большинстве случаев клиента включают в расстановку, когда уже видно, в каком направлении пойдет решение. Сам же процесс решения должен быть пройден с самим клиентом. Итак, система уже более или менее упорядочена, глубинная динамика обнаружена, и терапевт просит клиента встать перед отцом или матерью, чтобы сказать или сделать что-то, что высвободит его из чужой судьбы и позволит с открытыми глазами принять любовь, которая теперь может свободно течь. Но здесь возможно множество вариантов.

Иногда терапевт до конца работает только с заместителями. Поступать так рекомендуется в том случае, если клиент не может пока принять тяжелые процессы в своей семье, борется с сомнениями или с желанием отказаться, или ему просто нужна некоторая дистанция и время, чтобы суметь полностью принять то, что выходит на свет. Но терапевт должен уметь увидеть, что происходящее в расстановке его задевает.

Если заместители очень взволнованы, если в расстановке они вынуждены служить чему-то дурному, часто бывает лучше пройти решающие шаги с ними. Дело в том, что клиент со стороны тоже эмоционально участвует в происходящем, а заместителю будет легче выйти из роли, если он получит возможность прочувствовать не только тяжелое, но и то, что приносит облегчение.

Клиенту часто бывает легче принять тяжелое, поскольку к нему, в отличие от его заместителя, оно имеет непосредственное отношение. У клиента будет потом время для разрешающего процесса и его углубления, в то время как заместитель «выводится» из него уже в расстановке. Кроме того, для заместителей это нередко возможность получить в расстановке что-то хорошее и для себя лично, если они вошли в контакт с чем-то, что касается и их самих. В том, что, участвуя в качестве заместителя в чужих судьбах, человек многое получает и для себя, заключается еще одно большое преимущество расстановок в группе.

Бывают расстановки, в которых заместитель клиента, в отличие от терапевта, почти не задет происходящим. В этом случае терапевту следует как можно скорее ввести в расстановку самого клиента, его реакции делают глубину происходящего намного более зримой. Если замена заместителя на клиента оказывает негативное влияние на эмоциональное участие в процессе расстановки или даже сводит его на нет, лучше продолжить работу с заместителем.

Не следует проходить один и тот же процесс с заместителем и потом с клиентом, поскольку сила и напряжение тогда часто уходят. Но иногда может быть полезно, чтобы введенный в расстановку клиент еще раз проделал важный шаг или глубокое движение, уже проделанное заместителем. Если необходимо движение любви к отцу или матери, то в расстановку для этого вводится сам клиент. Однако если у заместителя оно происходит как бы само собой, ему дают некоторое время побыть в объятиях матери или отца, а потом еще раз проходят этот процесс с клиентом.

Клиент не включается в расстановку с самого начала, поскольку сам он не чувствует скрытую динамику в своей семье — иначе расстановка была бы ему не нужна. Поэтому в расстановку он входит, только когда динамика уже ясна. В первую очередь это относится к случаям переплетений. Если речь идет о прерванном движении любви (после болезненных происшествий с родителями, подорвавших веру ребенка в то, что родители его «держат») или об отказе от этого движения (родители по разным причинам высокомерно отвергаются), имеет смысл расставить только мать и ребенка или отца и ребенка и с самого начала велеть клиенту самому встать на свое место в этих отношениях.

Тогда в свободном движении гораздо четче проявляется динамика отношений, и клиент часто сам или с небольшой помощью терапевта находит хорошее решение или начинает процесс исцеления.

12. Образ-решение. Об образе-решении речь идет, когда все заместители и клиент стоят на своих местах, когда уже произнесено или проделано то, что еще нужно было сказать или сделать (например, поклон), и все чувствуют себя хорошо. Часто по всей расставленной семье проносится вздох и заметно явное облегчение. Лица ясные и открытые, иногда по-настоящему сияющие.

Для клиента образ-решение, если он воспринят им как верный и приносящий решение, обладает большой силой, формирующей его жизнь. Если есть опасность, что в стрессовой ситуации воздействие расстановки может пропасть, то неосознанное или активное воспоминание об образе расстановки, как внутренний вожатый, проведет душу через трудности. Терапевт может на это указать, если кто-то обеспокоен тем, «удержится» ли решение.

Но если клиент спрашивает: «И что мне теперь с этим образом-решением делать?» — это знак того, что в его душе расстановка ничего не привела в движение (или пока не привела) — то ли потому, что он не может ее принять, то ли потому, что расстановка не коснулась самой сути групповой души.

Некоторые участники группы, боясь пропустить что-то важное, просят других зарисовать расстановку и записать фразы. Но внутренняя ориентация на «обладание» расстановкой закрывает душу. Расстановка действует там, где она касается души, и именно потому, что человек отдается переживанию, не отвлекаясь на беспокойство о ее будущем воздействии. Правда, рисунок, отображающий образ-решение, тоже может быть хорошим способом, чтобы снова и снова о нем вспоминать.

Терапевт внимательно наблюдает за тем, имеет ли расстановка видимое воздействие на клиента и, судя по ситуации, его спрашивает. Хорошим признаком действующей расстановки является растворенное во всей группе чувство, когда группа переживает воздействие образа-решения. Но бывают и такие, тоже верные, образы-решения, действие которых раскрывается полностью лишь спустя некоторое время. Я постоянно получаю от клиентов письма по прошествии длительного времени после расстановки, где они пишут: «Теперь я понял...».

Как бы ни был благотворен для всех образ-решение, расстановку не всегда рекомендуется заканчивать «хорошо». Сила расстановки, в которой трудно принять обнаруживающуюся динамику, будет больше, если ее прервать в кульминационный момент и оставить неразрешенной. Зачастую это больше «провоцирует» целительные силы в душе, чем образ-решение. Но поступать так имеет смысл лишь в том случае, когда терапевт ясно понимает происходящее в расстановке и находится с ним в гармонии.

Как и сама расстановка, образ-решение не обязательно должен быть полным. То есть в нем не обязательно участие всех, кто входит в систему. Но иногда, стоя в образе-решении, клиент, например, говорит: «Мне не хватает здесь брата». Тогда в расстановку можно ввести брата. Или образ-решение дополняется теми лицами, которые хотя и не имеют непосредственного значения для динамики, но должны войти в образ-решение, чтобы он был «завершенным» и еще более «сильным».

Порой заместители или клиент не принимают расставленный терапевтом образ-решение. Часто это происходит из-за недостатка каких-то сведений, отсутствия какого-то человека или информации о важном событии, которые не могли быть учтены в процессе решения. Если появляются такие указания, то здесь должна быть проделана дополнительная работа. Однако если энергия из расстановки уже ушла, ее лучше прекратить. Часто это тяжелая ситуация для всех ее участников. Терапевту нужно это выдержать и внутренне оставаться в контакте с решением, даже если оно не проявилось.

Но может быть и так, что заместители предлагают образ-решение, в котором все чувствуют себя комфортно, но при этом он как-то противоречит порядкам любви. В этом случае терапевту нельзя позволять заместителям или даже клиенту «соблазнить» себя этим образом. Так, в одной расстановке всем становилось хорошо, если первая жена отца и их общая дочь разворачивались и делали несколько шагов прочь. Но терапевт на это не пошел. Он еще раз подвел отца к первой жене и велел сказать ей что-то, что эту женщину очень тронуло. Теперь он смог подвести ее ближе к нынешней семье отца, и заместители приняли их близость.

В большинстве случаев лишь благодаря тому, что должно быть произнесено, то есть благодаря найденным словам и «разрешающим» фразам образ-решение, как и весь процесс расстановки, обретает свою истинность. Образ дает ясность, фразы дают направление и силу. Без произнесения этих слов образ, пусть он «прекрасен» и приносит облегчение, все же может остаться только на поверхности.

Хотя то, что действует в душе, действует через «образы», но состоит не из образов. Главное — незримо. Пусть резонанс с душой может установиться уже через образ, но часто она вступает в резонанс только с помощью точных и разрешающих слов. Не перестает вызывать удивление, как совершенно аналогичные образы расстановки вызывают в душе абсолютно разные процессы, а совершенно разные процессы решения приводят к похожим образам-решениям.

13. «Разрешающие» фразы. Разрешающие фразы терапевт может задавать сам или предоставлять заместителям найти их. Главное, чтобы они вытекали непосредственно из процесса расстановки и отвечали происходящему. Они приходят из проникновения в глубокие душевные процессы семьи.

Если терапевт и заместители открываются тому, что происходит в семье и душа группы готова к решению, то часто эти фразы рождаются как бы сами собой. Они облекают связь и решение в словесную форму. Они трогают и волнуют душу. В расстановках используются два вида «разрешающих» фраз: это фразы, обнаруживающие роковые связи, и фразы, их развязывающие.

«Обнаруживающие» фразы действуют разрешающе, поскольку в них выходит на свет роковая связь, которая определяла предыдущую жизнь человека, и выражают согласие со связующей любовью. Это такие фразы, как: «Мама, я пойду к твоей сестре в смерть вместо тебя, тогда ты сможешь остаться с папой», или «Дорогой дедушка, ты все потерял; я тоже ничего не сохраню, тогда я буду рядом с тобой».

«Развязывающие» фразы направляют любовь в другие, открытые области жизни. В них клиент отдает должное судьбе тех, кто связан, он смотрит на их любовь и оставляет их судьбы тем, кто должен их нести и чаще всего уже несет.

Так, дочь может сказать брошенной невесте отца: «Я вижу твою боль, но я не могу ее у тебя забрать, твою боль и злость я должна оставить тебе и отцу. Будь доброжелательна по отношению ко мне, если я тебя отпущу, пойду к моей маме и сохраню моего друга».

Разрешающие фразы «срабатывают», только если клиент стоит напротив того человека, с которым он связан. Этот процесс, когда двое друг на друга смотрят, требует времени, пока они не почувствуют свои отношения и свою связанность. Решение происходит «лицом к лицу». Так что разрешающие фразы нельзя позволять произносить слишком рано. Кроме того, нужно следить за тем, чтобы эти люди действительно почувствовали свою связь. Только тогда фразы произносятся как бы сами собой и могут проявить всю свою силу.

При этом терапевт следит за тем, чтобы, произнося фразы-решения, клиент сохранял прямой зрительный контакт с тем человеком, с которым его связывает судьба. Дело в том, что клиент часто пытается отвести глаза и таким образом уйти в чувства, поддерживающие его переплетение. В этом случае, чтобы выражение «разрешающих» чувств стало возможным, терапевт осторожно возвращает клиента к зрительному контакту. При произнесении клиентом «разрешающих» фраз терапевт тоже следит за соответствием слов и голоса, за его освобождающей силой, убеждающей и адресата этих фраз, и всю группу в том, что этот шаг ведет к освобождению.

«Разрешающие» фразы не всегда сразу приходят в голову заместителям, терапевту или клиенту. Тогда терапевт может почувствовать некоторую растерянность. В этом случае полезно некоторое время сохранять тишину. Кроме того, он может прибегнуть к стандартным фразам, известным по работам Берта Хеллингера или других терапевтов. Эти фразы, даже если они часто повторяются, не теряют своей направляющей силы.

Главное, чтобы они «попали в цель», чтобы клиент мог их принять и воспринять как верные и разрешающие. Иногда терапевту приходится «давать фразы на пробу», пока он не найдет те, которые для этого клиента обладают действительно «разрешающей» силой. Если поиск происходит в контакте с душой, то в этом нет ничего плохого.

Терапевт внимательно следит за тем, как клиент произносит сказанные ему фразы: он повторяет их просто так или они действительно верны и трогают его душу. Если фразы «не те», нужно искать другие. Если у терапевта есть ощущение, что фразы верны, но в движение они ничего не приводят, то, может быть, ему нужно еще раз проследить за системной динамикой.

Например, попросить вступить в диалог заместителей матери и отца, а затем еще раз поставить по отношению к ним клиента и уже на новой основе велеть ему повторить «разрешающие» слова. Если позиция «клиент и напротив его визави» не выводит из переплетения, это часто означает, что сначала между собой должны что-то решить другие члены системы. Следовательно, при произнесении «разрешающих» фраз в поле зрения тоже должен находиться не только клиент, но вся система.

«Разрешающие» фразы относятся к самой сердцевине работы с расстановкой. Они придают звучание запечатленным в душе образам. Они не обязательно привязаны к образам расстановки — трогающая душу речь всегда «видит».

14. Ритуалы в семейной расстановке. Большую роль в семейной расстановке играют ритуалы. Ритуал — повторяемое и остающееся неизменным действие — соединяет нас с глубокими пластами действительности. Ритуал позволяет познать те силы души, о которых невозможно рассказать только при помощи языка без потери смысла. Здесь я коротко остановлюсь только на трех ритуалах. Это поклон, «лечь рядом с мертвыми» и ряд предков.

Поклон. В поклоне клиент склоняется перед своими родителями. Он склоняется перед судьбой своей семьи и теми, кто эту судьбу несет. «Склониться» — это больше, чем просто поклон. В глубоком поклоне, часто до самой земли, человек отказывается от самонадеянности прежде всего по отношению к отцу или матери. Такой поклон нужен, если человек упорно отказывается от движения любви к родителям, бросает родителям тяжкие упреки, если он, может быть, даже давал волю рукам или донес на них. Поклон становится решением и в том случае, если человек из любви или высокомерия ставит себя выше родителей, и потому в душе, а иногда и в действительности их потерял.

Поклон восстанавливает изначальную разницу между родителями и ребенком и часто становится предпосылкой к возобновлению течения потока любви. Иногда он вызывает у человека слезы, в которых может раствориться самонадеянность, а может быть, и вина. Если в момент поклона у человека возникает ощущение унижения со стороны родителей, значит, это движение здесь неуместно. Так бывает, если у клиента, например, всплывают воспоминания о том, как родители его били. Тут нужен другой процесс решения, чаще всего предварительная работа в расстановке с родителями.

Идущий от души поклон приносит освобождение всегда, даже если он не всегда может быть принят. Иногда для поклона бывает слишком поздно, и тогда, отвечая за последствия, человек должен нести по отношению к родителям что-то вроде вины. Если сопротивление поклону слишком велико, можно попросить заместителя совершить его вместо клиента. Часто это действует еще сильнее. Заместителю легче «отдаться» происходящему. По реакции заместителя и по тому влиянию, которое оказывает на него поклон, часто бывает легче почувствовать, насколько он верен. К тому же наблюдающий клиент, как правило, проделывает его вместе с заместителем.

Возможно, поклон заместителя дает больше, поскольку заместитель не скован страхом осрамиться, а еще потому, что сопротивление здесь тоже уважается. В поклоне есть еще одно, не менее важное движение, а именно выпрямление. Когда человек выпрямляется после поклона, к нему возвращаются сила и мужество, чтобы занять подобающее место в отношениях и продолжить движение любви. Но иногда для того, кто чувствует себя униженными или является жертвой насилия, выпрямление может быть важным движением и без предварительного поклона.

Склониться — это всеобъемлющий акт уважения, почтения и отказа от чужого. В нем человек отдает дань кому-то из своих предков и его судьбе. В нем он соглашается с тем, что судьба другого привнесла в его жизнь и возвращает ему его судьбу. Склониться — значит позволить чему-то закончиться, так, чтобы со временем закончилось и его влияние.

Лечь рядом с мертвыми. Если кто-то в системе умер и нужно посмотреть, какое влияние оказывает его смерть на семью, можно развернуть умершего человека лицом наружу и вывести на несколько шагов из семьи. Или его можно попросить выйти за дверь. Если кто-то умер плохой смертью или если чья-то смерть не воспринималась и ей не отдали должного, можно попросить заместителя этого умершего лечь на пол (обычно на спину).

Чаще всего это вызывает очень сильную реакцию в расстановке, поскольку здесь смерть познается вместе с тем влиянием, которое она оказывает. У кого-то из членов системы может появиться желание лечь рядом с мертвым, или мертвый может захотеть, чтобы его еще раз обняли, или умирающая мать может еще раз обнять ребенка, или живые могут склониться перед мертвыми. Поскольку нередко бывает так, что живые не попрощались с мертвыми, таким образом, это можно восполнить.

Если человека просят лечь рядом с кем-то мертвым, таким образом, выражается уважение к его тяге в смерть и частой потребности живых быть рядом с мертвыми. Ведь нередко случается наблюдать, что живые хотят вернуть мертвых в жизнь. А ложась рядом с мертвыми, они очень быстро понимают, что это невозможно, что мертвые этого тоже не хотят. С другой стороны, «лечь рядом с мертвыми» для многих оказывается своего рода избавлением, в этом можно отчасти почувствовать власть желания умереть.

Если живой некоторое время лежит рядом с мертвым, их связь становится очень глубокой. Но мертвым часто становится беспокойно, им хочется отвернуться, хочется, чтобы их оставили в покое. Это дает возможность живому почувствовать, что среди мертвых его пока не ждут, и ему становится легче обратиться к жизни.

В большинстве случаев подобное движение возможно лишь после того, как человек некоторое время лежал рядом с мертвыми. Но ритуал «лечь рядом с мертвыми» шире, чем эти процессы. В нем человек начинает понимать, что жизнь и смерть — это часть действительности. По ту сторону воли к жизни, надежды и утешения человек познает разрешающее воздействие, которое приходит из согласия и гармонии с бездной действительности.

Мы узнаем, что жизнь есть нечто, что на время появляется из темноты и снова в эту темноту возвращается, что жизнь, такая, какой она возвращается в эту темноту, окончательна и завершена. Жизнь и смерть, удача и ужас, как и все, что есть, вплетены в некую большую действительность.

Ряд предков. Иногда, несмотря на найденное в расстановке решение, кажется, что у клиента на его месте по-прежнему нет энергии. Тогда за ним можно поставить его родителей. Так он получает возможность ощутить их силу, вобрать ее в себя, почувствовать, что эта сила его несет и держит. Если силы родителей недостаточно, то за ними можно поставить их родителей и так далее, пока не потечет поток силы.

Если родители расстались, то для этого ритуала их ставят вместе, а после снова по отдельности. Мужчина особенно чувствует поток силы, стоя в ряду мужчин, женщина — в ряду женщин.

Стоя в ряду своих предков, человек не только наполняется ощущением основы и поддержки, которую дают ему родители, род, большая душа, он проникается сознанием и силой того, что теперь он взрослый. И если работа была направлена на травматические переживания ребенка и детские потребности, то наряду с движением любви через этот ритуал приходит то, что дает опору и устойчивость. Для многих в этом ритуале открывается взгляд вперед. Нашу жизнь питает не только «источник», но и «разница», которая тянет нас вперед.

15. Сжатая расстановка. В последние годы Берт Хеллингер все чаще проводит сжатые расстановки. В этой краткой, или интенсивной, форме расстановки расставляется и рассматривается не семейная система, а клиент в его отношении к матери или отцу, партнеру или ребенку, болезни или смерти и т. д. В центре внимания здесь оказывается не столько переплетение или роковая связь, охватывающая всю семью, сколько силы, действующие в душе человека в связи с отдельными отношениями и такими темами, как личная вина, травма и смерть.

Терапевт просит клиента выбрать несколько значимых персон или действующих сил и поставить их по отношению друг к другу. Затем, не вмешиваясь в происходящее, он предоставляет заместителей динамике самой расстановки. Заместители, ничего не говоря, телом выражают то, что движет ими в душе. Обычно терапевт не вмешивается. Так приводится в действие очень впечатляющий процесс, «вскрывающий» проблему и обнаруживающий путь к решению. Обычно клиент наблюдает расстановку со стороны и предоставляет себя тому, что видит, что сообщает ему расстановка, что трогает его душу.

Проводить расстановки такого рода рекомендуется прежде всего, если расстановка семьи может отвлечь от того, что непосредственно бросает вызов душе. Когда человек смертельно болен, тут вряд ли поможет поиск переплетения, или поможет, лишь если человек повернется к болезни лицом. Никто не знает, что именно происходит и действует в таких расстановках, но в поле зрения оказывается что-то очень важное, и решения обнаруживаются на более глубоком уровне.

Иногда, в первую очередь, когда речь идет о прерванном движении любви, терапевт может попросить клиента войти в расстановку самому, то есть без заместителя, и непосредственно погрузиться в процесс. Это имеет смысл, когда важно не столько то, чтобы клиент что-то «увидел», а чтобы он что-то «почувствовал», например, разрешающую силу движения к матери.

Если такая расстановка застопоривается, терапевт может осторожно вмешаться, чтобы помочь клиенту или заместителю перешагнуть порог, и затем снова уже до конца предоставляет их процессу. Если, несмотря на то, что заместители вчувствовались, никакого движения не происходит, терапевт может задать им вопросы или обратиться к клиенту за дополнительной информацией. Возможно, в расстановку нужно ввести еще одного человека или силу, или расширить сжатую расстановку до семейной. Здесь терапевт просто полагается на то, что видит и чувствует, и идет вместе с силой души.

Сжатая расстановка еще меньше, чем семейная, поддается любой терапевтической рутине и любому стремящемуся помочь действию. Но как бы ровно и просто она ни протекала, она требует полной включенности заместителей и высокой сосредоточенности и внимания терапевта, хотя на взгляд со стороны он просто позволяет происходящему идти своим чередом. Именно потому, что речь идет о болезни, смерти и вине, все участвующие поворачиваются лицом к пограничным областям жизни и познают необходимость глубокой гармонии с действительностью.

16. Продолжительность и завершение семейной расстановки. Короткая и концентрированная расстановка в большинстве случаев является самой эффективной. Сжатая расстановка может длиться от пяти до десяти минут, семейная расстановка — от двадцати до тридцати. Иногда расстановки могут литься и час. Главное, чтобы в течение всей расстановки сохранялись энергия и внимание. Если заместители устали, в группе нарастает беспокойство, а клиент теряется, это указывает на то, что расстановка длится уже слишком долго.

Конечно, бывают расстановки, которые вдруг застопориваются или в которых не удается удерживать энергию на одном и том же высоком уровне. Иногда терапевту приходится искать и пробовать то, что может повести расстановку дальше, и на след он не всегда нападает сразу. Чтобы привести расстановку к хорошему результату, терапевту не следует торопиться, он должен дать себе столько времени, сколько ему требуется.

Лучше смириться со спадом энергии в расстановке, чем форсировать решение, которое ничего не даст. Пока он идет вместе с душой расставленной семьи, много ошибок он не сделает. Если же он теряет контакт с душой семьи, если она уходит от решения или поиск решения становится слишком тяжелым и утомительным, то расстановку следует прекратить.

Прекращение семейной расстановки является высокоэффективной интервенцией, но продиктована она должна быть ходом самой расстановки. Часто прекращение расстановки становится облегчением для клиента, поскольку он чувствует, что движения вперед нет или что расстановка идет не тем путем. Если будет возможность, он сможет сделать ее еще раз, когда появится новая информация, новая внутренняя ориентация или улучшится его внутренняя связь с семьей. Какими бы причинами ни было обусловлено прекращение расстановки, оно всегда должно служить душе ищущего совета и не должно быть направлено против него.

Чаще всего прерывать расстановку приходится из-за недостатка важной информации. Ответственность здесь лежит на клиенте или его семье. Однако нередко расстановка прекращается там, где человек подошел к некой «жесткой» границе, которую он не хочет или не может перешагнуть. В этом случае, для того чтобы эта «граница» оказалась полностью в поле зрения, терапевт отказывается от разрешающего процесса в расстановке. Сначала многие клиенты испытывают шок, но потом бывают очень благодарны за это. Так может быть, например, если кого-то оставляют с мертвыми, от которых он не хочет отделиться.

Завершать лучше всего расстановку в тот момент, когда проявилось решение, а сила и энергия достигли своей высшей точки. В этом случае клиент может выйти из расстановки, «заряженный» решением. Конец расстановки — это всегда начало, которое способствует чему-то, что, питаемое новой силой души, ведет человека по жизни дальше.

Важный аспект завершения расстановки состоит в том, чтобы и терапевт, и группа после расстановки оставили клиента и его душу в покое. Иногда заместители с самыми лучшими намерениями хотят еще что-то добавить или терапевту приходит в голову что-то, что он хотел бы еще сообщить, а бывает, что и клиент еще не удовлетворен. Пойти на это — значит помешать душе и свести на нет воздействие расстановки. Если клиент, заместитель или терапевт хочет сказать в дополнение что-то важное, то говорить можно лишь то, что послужит клиенту и достигнутому в расстановке. То, что действительно важно, не пропадет и найдет верный момент, чтобы прозвучать.

17. От порядков любви к движениям души. В последнее время в расстановках Берта Хеллингера происходит развитие от «порядков любви» к «движениям души». Наметилось оно уже в «сжатой расстановке». Прежде всего там, где судьбы семьи вплетены в большие контексты и решения уже не могут прийти из семейной души, но только из пространства «большей души».

Например, в расстановках с участием жертв и преступников в связи с политическими и общественными событиями, Берт Хеллингер велит заместителям, которых часто расставляет сам, свободно и молча двигаться и не вмешивается в их внутренний и внешний процесс. И тогда здесь разворачивается бессловесная драма с удивительно глубокой динамикой. Иногда в завершение Хеллингер просит заместителей рассказать об их душевных процессах, иногда нет.

В столь больших контекстах ни один терапевт уже не может гарантировать сохранение «перспективы» и нацеленное ведение расстановки к решению. Как и другие наблюдатели, терапевт тоже лишь созерцает и принимает то, что в движениях и решениях открывается из пространства большей души. Подобные расстановки больше семейных. По их окончании заместители часто рассказывают о совершенно неожиданных для них переживаниях и прозрениях, выдумать которые было бы невозможно.

О видах совести

То, что привело Б. Хеллингера к пониманию порядков любви и души, было понимание совести. Существует три вида совести, каждый из которых составляет своего рода духовное поле.

Первый вид - личная совесть - является узкой и ограниченной по своему масштабу. Эта совесть определяет различия между «хорошим» и «плохим». Она служит способом установить для некоторых право на принадлежность группе и лишить этого права других.

Второй вид совести – коллективная - шире по своему охвату, и представляет  также интересы тех, кто исключен из действия личной совести. В силу этого она часто находится в противоречии с личной совестью. Коллективная совесть также имеет свои ограничения, поскольку она включает в себя только членов группы, которой она управляет.

Третий вид совести – духовная - преодолевает ограничения других видов совести, которые созданы в процессе разделения на «хорошее» и «плохое», и в которых одни рассматриваются как «принадлежащие», в то время как другие исключаются.

1. Личная совесть. Мы на своем опыте переживаем действие личной совести, чувствуя себя хорошо, когда у нас «чистая» совесть, и, чувствуя себя плохо, когда совесть «нечистая». Внимательно наблюдая за собой,  мы можем заметить, что «нечистая» совесть возникает тогда, когда мы думаем, чувствуем или делаем нечто, что не соответствует ожиданиям или требованиям тех людей или групп, к которым мы хотим принадлежать, или даже от которых зависит наше выживание.

Это значит, что наша совесть находится на «страже» тесной связи со значимыми людьми или группами людей. Личная совесть постоянно следит за тем, не представляют ли наши мысли, желания, знания и/или действия опасность для наших связей и не угрожают ли они нашей принадлежности. И когда совесть находит, что мы можем быть отвергнуты людьми, от которых зависим, возникает страх, что наша принадлежность подвергается серьезной опасности. Этот страх ощущается как «муки совести».

Понимание «хорошего» и «плохого» базируется на различиях, которые формирует личная совесть. Эти различия создают способ измерения того, до какой степени наши мысли или действия сохраняют или нарушают нашу принадлежность. Мы признаем происходящее хорошим через ощущение «чистой» совести и не чувствуем необходимости  какого-либо дополнительного анализа.

Однако, если бы мы «отошли» от личной совести и посмотрели бы на происходящее с большей дистанции, то сочли бы происходящее по-прежнему хорошим или оно оказалось бы плохим? Для наблюдателя, находящегося вне этого ментального поля, то, что называется хорошим, может выглядеть странным или даже опасным. Но для тех, кто внутри поля, не остается пространства для вопросов. Именно поэтому хорошее «защищается» как хорошее часто без лишних размышлений.

2. Коллективная совесть. Помимо той совести, которую мы можем ощущать (личная совесть), есть еще один вид совести, который действует на нас. Ее действие гораздо более сильное, чем действие личной совести. Однако, она остается по большей части скрытой от нас. В наших внутренних ощущениях личная совесть имеет преимущество перед коллективной совестью.

Коллективная совесть - это совесть группы (или рода). В то время как личная совесть ощущается человеком и обеспечивает его личную принадлежность и личное выживание, коллективная совесть обращена к семье в целом и к группе в целом. Она обслуживает выживание группы в целом, даже если это означает, что отдельные люди приносятся в жертву во имя этого выживания. Эта совесть находится на службе обеспечения целостности группы, она укрепляет те нормы, которые лучше всего защищают существование группы.

Если интересы одного человека находятся в противоречии с интересами группы, то личная совесть может так же быть в противоречии с коллективной совестью. Каким законам служит коллективная совесть, и как она укрепляет эти законы?

Первый закон устанавливает, что каждый член группы имеет равное право на принадлежность.  Что происходит, если член семьи лишается этого права? Нарушение восстанавливается через другого члена семьи, который «принимает» на себя судьбу исключенного.  Представляя его или ее, этот член семьи думает, как исключенный, испытывает подобные чувства, проживает похожую жизнь и даже умирает близким образом. Через такое представление, один член семьи как бы «служит» исключенному, возвращая ему место в системе.

Важно, что этот «служащий» не осознает своей взаимосвязи с ранее исключенным. Человек как бы «захвачен» исключенным, но при этом без «потери» собственной личности. При восстановлении места исключенного в системе у «представляющего» или «служащего» возникает чувство освобождения. Нельзя сказать, что исключенный желает быть представленным таким образом (хотя иногда исключенный имеет недобрые пожелания в адрес кого-либо в семье). Это коллективная совесть направлена на такое представление, что и создает в последующем переплетение судеб. Целью является восстановление полноты группы.

Коллективная совесть - вне морали. Она не делает различий между хорошим и плохим, между виной и невиновностью. Она защищает всех членов группы в равной степени, обеспечивая для всех равную защиту права на принадлежность, и, восстанавливая его, если это требуется. Принадлежность шире, чем смерть. Следует помнить, что никто не теряет своего права на принадлежность, даже если он умер.

Семейная система включает в себя в равной степени живых и умерших членов. Это означает, что коллективная совесть рассматривает умерших членов семьи точно так же, как и живых. Коллективная совесть ищет пути включения даже умерших членов семьи, если они были исключены, и в особенности именно их.

Вот те, кто принадлежит к семейной системе и подчиняется действию коллективной совести, начиная с тех, кто ближе всего к нам:

Уровень детей. С этого уровня принадлежат системе: мы, наши братья и сестры. Братья и сестры включаются не только живые, но также и мертворожденные, и абортированные, и потерянные при выкидыше. Исходя из соображений «надо жить дальше», многие считают, что эти дети  должны быть исключены или забыты. Принадлежат системе дети, чье рождение хранится в тайне, или кто был отдан на воспитание. Система помнит обо всех.

Уровень выше детей. Этот уровень включает родителей и их кровных братьев и сестер. Так же, как и на предыдущем уровне, включены все: кто был оставлен, не рожден или отдан. В дополнение к этому, бывшие партнеры родителей также принадлежат к семье. Если они отвергнуты или исключены, они могут быть представлены одним из детей, пока о них не вспомнят с любовью и не включат обратно. Кроме того, включаются также и люди, которые дали место тому, что произошло позднее.

Уровень выше родителей. Бабушки и дедушки принадлежат системе, но без их братьев и сестер, за исключением случаев, когда кто-то из них имел особую судьбу. Бывшие партнеры бабушек и дедушек также принадлежат семейной системе.

Уровень прабабушек и прадедушек. Кто-то из них может принадлежать системе, но достаточно редко. До этого момента мы упоминали кровных родственников и бывших партнеров родителей и предков. Также есть и другие категории людей, принадлежащих системе. Те, кто дал ресурсы  или принес благо. Люди, чьи ресурсы – жизнь или состояние – обеспечили семье преимущество или даже выживание.

Жертвы. Те, кто стал жертвой и пострадал от рук членов семьи, также становятся членами семейной системы, особенно те, кто был убит. Члены семьи должны смотреть на них как на «братьев» и «сестер» с любовью, печалью и болью.

Преступники. Если члены семьи стали жертвой преступления, особенно если они потеряли свои жизни, то убийцы также принадлежат к семейной системе. Если они исключены или отвергнуты, то коллективная совесть позднее позаботится о том, чтобы они были представлены другими членами семьи.  Убийцы привязаны к своим жертвам, так же как и жертвы привязаны к своим убийцам. Те и другие чувствуют завершенность, когда они могут обрести друг друга и объединиться. Коллективная совесть не делает различия между ними.

Только любовь приносит разрешение. Исключенный может быть принят обратно только через любовь. Любовь, как чувство. Чувство, которое приходит, когда мы обращаемся к другому человеку такому, какой он есть. Это чувство приходит как горе, когда мы теряем этого человека. Оно приходит как боль, когда мы смотрим на то, что мы могли сделать этому человеку.  В этой любви мы можем чувствовать, достигла ли она других людей, принесла ли она примирение, которое позволит им обрести покой, и могут ли они теперь занять свое место и оставаться там. Если так, то коллективная совесть также успокаивается. Эта совесть находится на службе любви – на службе равной любви для всех, кто принадлежит семье.

Второй закон, которому служит коллективная совесть, и, который она стремится восстановить, если он был нарушен, состоит в том, что каждый в группе должен занимать место, принадлежащее ему в соответствии с его рангом принадлежности. Этот закон требует, чтобы те, кто присоединился к системе раньше, имели преимущество перед теми, кто пришел позже. Таким образом, родители имеют преимущество перед детьми, а первый ребенок имеет преимущество перед последующими. Каждый член группы имеет определенное правильное место.

Эти приоритеты непостоянны: рождается новый ребенок и порядок сдвигается. Тот, кто был самым младшим и, таким образом, последним по порядку, получает приоритет, как только кто-то еще младше приходит в систему. В конечном итоге каждый создает семью и в этой семье занимает первое место вместе со своим партнером. При этом переходе вступает в силу другой закон - закон приоритета между семьями, например, между родительской семьей и собственной семьей. Новая семья имеет приоритет перед старой.

Этот закон также действует, если один из родителей начинает новые отношения, находясь в браке, и в этих отношениях рождается ребенок. Образуется новая семья, и она имеет приоритет перед прежней. Без  исключений. Закон приоритета нарушается, если кто-то, присоединившийся к семье позднее, хочет «занять место» более высокого ранга, чем ему предназначено. Это нарушение закона приоритета осознается как гордость, которая проявляется особенно ярко в случае неудачи или предшествует падению.

Часто нарушение этого закона вменяется в вину детям, которые ставят себя выше родителей и соответственно ведут себя, не руководствуясь любовью и нарушая приоритет.  Более часто, однако,  этот закон нарушается, когда дети хотят «нести» что-то за своих родителей, например, заболеть или умереть вместо них. В этом случае закон приоритета нарушается с любовью. Но и в этом случае, любовь не защищает ребенка от последствий этого нарушения.

Трагично здесь то, что ребенок нарушает этот закон с «чистой» совестью. Это означает, что в контексте личной совести ребенок, исполняя свою миссию, чувствует себя особенно не виновным, а иногда и великим. Через это нарушение ребенок особым образом переживает право на принадлежность.

В таких сценариях два вида совести находятся в противоречии. Закон приоритета, который вводит и защищает коллективная совесть, нарушается под влиянием и в полном соответствии с личной совестью. В этом смысле нарушение производится с «чистой» совестью. Личная совесть толкает человека на нарушение закона приоритета и помогает ему принять последствия своих действий.

Каковы последствия таких нарушений? Первое последствие это - неудача. Тот, кто ставит себя выше родителей, с любовью или без, потерпит неудачу. Предельный провал вследствие нарушения закона приоритета – это смерть. Трагический герой хочет поставить себя впереди тех, кто имеет приоритет в системе. В этом трюке он не только терпит неудачу, он - погибает.

Нечто подобное мы видим в случае с детьми, которые «несут» нечто за своих родителей или хотят принять нечто на себя вместо них. Дети как будто  говорят: «Лучше я, чем ты». Что в точности это означает?  В конечном итоге это означает: «Я умру вместо тебя». Естественно для родителей, ради которых действует ребенок, это гораздо большая трагедия, чем могла бы быть его или ее (родителей) собственная смерть.

Этот закон и последствия его нарушений действуют не только в пределах семьи, но также и в других группах, например, в организациях. Множество организаций терпят крах из-за внутренних конфликтов, в которых сотрудник или отдел более низкого ранга пытается занять место тех, кто пришел в организацию раньше и, поэтому имеет преимущество. Закон приоритета – это порядок сохранения мира. Он находится на службе мира в семье и в группе. В конечном итоге, он на службе любви и жизни в целом.

Баланс Брать-давать. Личная совесть, которую мы ощущаем как «чистую» и «нечистую», а также как чувство вины и невиновности, следит за балансом между «брать» и «давать». Это чувство вины и невиновности ощущается иначе, чем чувство вины и невиновности в связи с принадлежностью или разрывом принадлежности. Вина ощущается в этом случае как обязательство в связи с тем, что нечто получено или взято без того, чтобы предоставить другое, равноценное взамен. Невиновность ощущается как свобода от обязательств. Мы испытываем чувство невиновности и свободы, когда получили столько же, сколько отдали, т.е. между «брать» и «давать» установился баланс.

Мы также можем достичь баланса и иным путем. Вместо того, чтобы возвращать нечто равноценное, мы можем передать нечто равноценное другим. Это особенно существенно по отношению к нашим родителям. Мы не можем отплатить им чем-то равноценным, потому что это должно быть равноценно самой жизни, однако мы можем передать этот дар другим, например, нашим детям, и через это действие создать равновесие.

Мы создаем баланс между «брать» и «давать» также в страданиях. Это тоже действие совести. Если мы для кого-то явились причиной страдания, то мы также испытываем потребность страдать, уравновешивая баланс. После того, как испытано страдание, можно испытать хорошее чувство, снова ощутить «чистую» совесть. Эту форму баланса мы знаем как искупление и расплату. Однако потребность совершить искупление - внутренняя: она ничего не может дать пострадавшему, чтобы действительно восстановить его баланс. Разве что он не будет чувствовать себя таким одиноким. Этот вид баланса не имеет отношения к любви, он инстинктивен и слеп.

Чувство или потребность в балансе также возникает, если кто-то причинит вред нам. Мы хотим причинить ему ответный вред. Здесь потребность в балансе становится потребностью в мести. Но месть уравновешивает только на короткое время. Однажды возникнув, жажда мести активизируется всеми сторонами, и, в конце концов, месть причиняет вред всем сторонам.

Коллективная совесть тоже создает потребность в балансе. Однако движение к балансу по большей части остается скрытым от нашего сознания. Те, кто представляет исключенных членов системы, не знает, что он избран для установления баланса с чем-то, что нарушило семейную систему как целое. Баланс на этом уровне – это движение большего целого, и поэтому уравновешивание производится обезличенно.

Те, кто назначены служить этому восстановлению, находятся в состоянии невиновности в соответствии со своей личной совестью. Эта форма уравновешивания напрямую связана с процессом исцеления. То, что было нарушено, будет восстановлено под влиянием больших сил. Коллективная совесть направлена на то, чтобы вернуть обратно то, что было утрачено. Таким образом, коллективная совесть восстанавливает порядок во всей семье и исцеляет ее.

3. Духовная совесть. На что реагирует духовная совесть? Она реагирует на движения духа, и этот дух движет все именно таким образом, каким движет – творчески. Все участвует в этом движении, независимо от того, хотим мы это или нет, принимаем ли мы это или пытаемся сопротивляться. Нужно спросить себя, рассматриваем ли мы себя в гармонии с этим движением, подчиняемся ли мы ему по собственному желанию, остаемся ли осознанно настроенными на него? Если мы остаемся в контакте с этой совестью, тогда мы движемся, думаем, чувствуем, действуем, признавая себя ведомыми и защищенными им.

Когда мы ощущаем себя в гармонии с движением духа, мы чувствуем себя хорошо. В большинстве случаев мы чувствуем покой и согласие с собой. Мы знаем наши следующие шаги и у нас есть силы совершить их. Это чувство, это «знание» может быть названо «чистой» духовной совестью. Как и в случае с личной совестью, мы немедленно понимаем, соответствуем ли мы духовной совести или нет. Разница в том, что это понимание - духовное. «Чистая» духовная совесть ощущается, как готовность следовать духовному движению.

Самое важное в этом духовном движении  - это любящее движение духа в направлении всего, в том состоянии и виде, в каком  оно существует. Духовная совесть осознается как единая с духом, который дарит равное любящее внимание ко всему, какое оно есть.

«Нечистую» духовную совесть мы чувствуем как беспокойство, как духовную блокаду, проявляющуюся в том, что мы больше не знаем нашего пути, не знаем, что делать, и чувствуем себя лишенными сил. Мы испытываем «нечистую» духовную совесть, когда мы отступаем от любви духа. Иллюстрацией является исключение кого-либо из нашего любящего внимания и лишение нашего доброго расположения. В этот момент мы теряем гармонию с движением духа, и мы возвращаемся к себе, оставленные с нашей «нечистой» совестью.

Но, так же, как и с личной совестью, «нечистая» духовная совесть ведет нас достижению «чистой» совести. Своим действием она возвращает нас к гармонии с движениями духа, пока мы не придем к миру и снова не станем едины с его заботливым вниманием и любовью ко всему и ко всем, как они есть.

Три вида совести в семейных расстановках

Когда люди пытаются понять и разрешить свои личные проблемы, проблемы с партнером, в семье или с ребенком с помощью семейных расстановок, мы можем сразу увидеть, какой вид совести наибольшим образом вовлечен в происхождение и поддержание проблемы. Отсюда мы понимаем, что требуется от человека и от его семьи, чтобы найти разрешение. Нам следует увидеть взаимосвязанность всех видов совести, потому что все они действуют в области наших взаимоотношений. Проблема связана с разными видами совести и, в конечном счете, с ними со всеми. Они работают вместе одна за другой, они дополняют друг друга.

Личная совесть обслуживает нашу принадлежность к ограниченной группе. Она исключает других, кто не принадлежит к этой группе. Таким образом, она не только соединяет, но также и разделяет, не только любит, но также и отвергает. Коллективная совесть выходит за пределы личной совести. Коллективная совесть направлена на включение исключенных. Они снова получают право принадлежности к своим семьям и группам.

Таким образом, любовь простирается дальше. Коллективная совесть не сильно связана с индивидуальным благополучием. Если бы было иначе, было бы невозможно заставлять невиновных людей – тех, кто не принимал участия в исключении, – представлять исключенных, иногда платя за это большую цену. Здесь становится ясной граница между личной и коллективной совестью: коллективная совесть в основном направлена на поддержание целостности конкретной группы и соблюдения основных законов внутри этой группы.

Движения духа, напротив, в равной степени направлены на всех. Когда мы приходим в гармонию с движениями духа, мы неминуемо оказываемся связанными со всеми в равной степени, с благосклонностью и любовью, каковы бы ни были их судьбы.

Любовь не знает границ: она преодолевает различия между «лучшим» и «худшим», между «хорошим» и «плохим». Духовная совесть проникает через все ограничения, и ограничения личной совести, и ограничения коллективной совести. Духовная совесть обращена ко всем в равной степени. Духовная совесть заботится об этой универсальной любви,  и мы чувствуем ее уколы, если отступаем от этой всеохватывающей любви.

Личная совесть. Самые прочные границы для любви создает наша личная совесть, проводя и закрепляя различия между теми, кто имеет право принадлежать и теми, кто не имеет. Личная совесть устанавливает эти границы прежде всего для детей. Выживание ребенка зависит от соответствия его мыслей и поведения тому, что требует эта совесть. Совесть требует от детей относиться с подозрением к тем, кто принадлежит к другим группам и в силу этого следует другой личной совести. Ощущая «чистую» совесть, одна группа относится с подозрением к другой группе, вплоть до полного отвержения или войны с теми, кто, естественно, тоже ощущает свою совесть "чистой".

Ровно настолько, насколько личная совесть сохраняет нашу принадлежность к группе, она требует от нас держаться в стороне от других групп. Это требование нашей личной совести часто ведет к конфликтам, вплоть до войны. С одной стороны, «чистая» личная совесть обеспечивает выживание, но, с другой - создает угрозу этому выживанию, потому что неизбежно ведет к конфликтам с другими группами, иногда со смертельными последствиями.

Потребность в балансе  - это движение, порождаемое личной совестью. Мы ощущаем «чистую» совесть, отдавая взамен что-то эквивалентное тому, что мы получили. Соответственно, мы ощущаем «нечистую» совесть, если мы принимаем нечто от других без того, чтобы вернуть что-то равноценное, или если мы требуем что-то от других, что нам не положено. Потребность в балансе делает возможными наши отношения. Таким образом, личная совесть служит нашим отношениям.

Личная совесть служит жизни и выживанию путем поддержания баланса и замкнутости группы. С другой стороны, как только определенные границы нарушаются, личная совесть ведет человека к чему-то другому, иногда вплоть до смерти. Личная совесть иногда переступает границы того, что служит жизни, когда потребность в балансе расширяется и искажается, включая в себя месть, что означает нанесение вреда в ответ за причиненный вред. Потребность в искуплении действует подобным же образом. Чтобы уравновесить вред и страдания, которые мы причиняем другим, мы причиняем страдания и вред себе. Иногда даже страдаем вместо других.

В семейных расстановках, находясь в пределах границ своей личной совести, которая находится на службе жизни, нужно оставить позади наше понимание «хорошего» и «плохого». Если мы остаемся в пределах своей личной совести, например, отвергая определенных людей, возможно вместе с клиентом, тогда мы служим жизни весьма в ограниченных пределах. Мы служим ей ровно настолько, насколько это делает личная совесть. С одной стороны, мы служим жизни, а с другой, мы служим смерти.

Коллективная совесть. В семейных расстановках мы работаем в рамках коллективной совести и ее законов, оставаясь в пределах устанавливаемых ею границ. Эти границы достаточно широки. Сохранять эти границы возможно, придерживаясь двух базовых законов: закона, охраняющего равное право для всех принадлежать системе, и закона приоритета, устанавливающего для всех членов системы их место.

Рассматривая семейные расстановки в контексте коллективной совести, следует, прежде всего, находясь в роли помощника (расстановщика), не исключать никого из семейной системы, ни клиентской, ни своей. Следует посмотреть на исключенных, как в своей собственной семье, так и в семье клиента. Посмотреть на них с любовью и принять их с любовью. Это становится возможным, если расстановщик оставил позади себя различия между хорошим и плохим, если он может «смотреть» на нерожденных детей, несмотря на боль, которая сопровождает этот факт. Все это требует смелости, так же как и чистоты.

Во-вторых, следует уважать законы приоритета. Когда мы используем семейные расстановки для помощи другим, мы временно становимся членами их семьи (системы). Но мы присоединяемся к системе, становясь последним по порядку членом, помня о том, что наше место – последнее. Если помощник занимает первое место, выше клиента и его родителей, тогда помощник (расстановщик) терпит неудачу, также, как если бы клиент нарушил закон приоритета и взял что-то на себя вместо своих родителей.

В семейных расстановках часто можно видеть, что ребенок искупает что-то вместо своих родителей, возможно через болезнь или даже смерть. Иногда мы видим мать или отца, которые ожидают от ребенка совершения искупления вместо них. Это в огромной степени бессознательный процесс с обеих сторон, т.к. тут задействована коллективная совесть. Этот вид баланса противостоит жизни, иногда вплоть до ее разрушения – оставляя при этом участников с чувством «чистой» совести и невиновности.

Для помощника (расстановщика) нарушение закона приоритета также может быть опасным. Происходит нечто вроде цепной реакции: помощник берет на себя что-то, что принадлежит клиенту, и таким образом ставит себя выше клиента, возможно, так же, как клиент ставит себя выше своих родителей. Помощник (расстановщик) ведет себя по отношению к родителям как их ребенок.

Когда помощник (расстановщик) считает (из самых добрых намерений), что он может изменить судьбу клиента или защитить его, он закрывает возможность помощи для всех, кто вовлечен в ситуацию. Только в пределах границ, установленных законами приоритета, помощник (расстановщик) может сохранить свою силу и дать возможность клиенту найти собственный путь к нужному решению.

Духовные семейные расстановки. Процесс духовных семейных расстановок отличается от того, что многие люди привыкли называть семейными расстановками. В этом случае не делается расстановка семьи по обычной процедуре (выбор из группы заместителей для каждого члена семьи и затем расстановка в соответствии с их взаимоотношениями друг с другом).

В духовных семейных расстановках первоначальная расстановка делается минимальной. Участвуют один или два человека, возможно, клиент или заместитель клиента и еще один человек, например, его партнер. Этим двум участникам предлагается встать на некотором расстоянии друг от друга, не в каком-то особом местоположении, а просто друг напротив друга. Не дается никаких инструкций и не преследуется никаких намерений. Клиент или заместитель клиента и другой участник просто располагаются в пространстве.

Проходит некоторое время, и вдруг внезапно они бывают охвачены движением, таким, как будто оно пришло извне. При этом личностью оно ощущается как собственное, возникшее внутри. У заместителей нет возможности управлять этим движением или сопротивляться ему.

Через это движение заместители чувствуют свою гармонию с внешними силами, которые исполняют это движение через них. Но это происходит только, если они остаются собранными без каких-либо собственных намерений и без страха в отношении того, что может проявиться.  Как только возникают намерения, например, намерение помочь, или попытка контролировать то, что может выйти на свет, связь с движением духа пропадает. Собранность зрителей тоже рассеивается.

Например, они могут начать беспокойно шевелиться  на своих местах. Через некоторое время из движений заместителей становится ясно, нужно ли ввести еще одного участника, или нет. Если кто-то смотрит вниз, то это, например, может означать, что он смотрит на умершего человека. Тогда еще одного заместителя просят лечь на пол на то место, куда он смотрит. Если взгляд заместителя направлен в определенном направлении, то ставят еще одного заместителя на то место, куда он смотрит.

Движения заместителей очень медленны. Если кто-то двигается быстро, это указывает на то, что он двигается под влиянием какого-то своего намерения и больше не находится в контакте с движениями духа. Этот человек больше не находится в собранном состоянии, он не надежен как заместитель и его нужно заменить другим заместителем.

Очень важно, чтобы ведущий расстановки воздерживался от проявления собственных взглядов и интерпретаций. Ведущий так же подчиняется движениям духа, и это означает, что он действует только тогда, когда эти движения ведут к следующему шагу или к фразе, которую ему надо произнести или попросить произнести заместителей. Ведущий постоянно получает от заместителей сигналы о том, что происходит внутри них, и куда ведут или должны вести их движения.

Например, если заместитель отступает назад или хочет отвернуться от мертвого, который лежит перед ним, ведущий через некоторое время вмешивается и возвращает его назад. Заместитель дает информацию посредством своих движений, но не заместители определяют происходящее. Как и они, ведущий находится на службе движений духа. Он следует им, часто неосознанно, через определенное вмешательство в расстановку или через какие-либо фразы.

Движения духа собирают вместе то, что было ранее разделено. Это всегда движения любви. Эти движения не всегда должны быть доведены до завершения. Достаточно, если становится ясно, в каком направлении они ведут. Потому такие расстановки часто остаются открытыми. Мы можем положиться на то, что однажды приведенное в движение будет завершено в душах тех, кого это затрагивает. Это глубокие движения, которые не просто показывают решение какой-либо обозначенной проблемы; это шаги, которые ведут к исцелению и им нужно время, чтобы совершиться.

Семейные расстановки, находящиеся в гармонии с движениями духа, требуют, в первую очередь, от ведущего также оставаться в гармонии с этими движениями. Он не должен делать какие-либо различия между хорошим и плохим и должен быть обращен ко всем с равной любовью. Это может быть достигнуто, только если он научился быть в гармонии с движениями духа внутри себя, и тогда любое отступление от любви мгновенно им ощущается внутри.

В духовных семейных расстановках мы всегда остаемся в любви ко всем и всему, как оно есть. Только духовные семейные расстановки всегда и везде находятся на службе жизни… любви… и мира.

Движения семейной души и те законы и порядки, которым она следует подробно описываются Б. Хеллингером в книге «И в середине тебе станет легко» в главах «Вина и невиновность в отношениях», «Границы совести» и «Тело и душа, жизнь и смерть», а также в книге «Порядки любви» в главе «О Небесах, которые делают больными, и Земле, которая исцеляет».

Классификация расстановок

Берт Хеллингер говорит, что самое лучшее, что могут сделать те, кто получил от него знания о расстановочной работе – это продолжать работать и передавать знания дальше, совершенствуя и развивая их. В современном расстановочном пространстве работают как те, кто бережно продолжает практику в соответствии с «чистым» хеллингеровском подходом, (современным или «старым»), так и экспериментаторы множества направлений.

Ниже мы приводим существующее множество разновидностей расстановочной практики по трем основаниям:

  1. По предмету расстановки
  2. По сеттингу (организации работы)
  3. По «корням», т.е. по принадлежности к сообществам практикующих специалистов

По предмету расстановки можно выделить следующие направления в расстановочной практике:

  1. Классические семейные расстановки:  расставляют членов семейной системы клиента. Как  правило, это люди, о которых знает клиент (его родственники) или те, необходимость введения которых возникла в процессе работы (например, если брат погиб в автокатастрофе, может быть введен тот, кто сидел за рулем  и был виновником ДТП).
  2. Расстановки не-семейных систем. К не-семейным системам относятся, например, организации, сообщества, города и страны и др.
  3. Расстановки «внутренних частей личности» или «субличностей». Например, могут быть расставлены две «части» клиента: детская и взрослая, или «та часть, которая свободна от травмы» и «та часть, которая травмирована» (в частности, Франц Рупперт разработал свою концепцию разделения на части при работе с травмой.
  4. Расстановки с абстрактными фигурами, например, такими как «война», «судьба», «болезнь», «страх», «женственность». Последние три фигуры могут рассматриваться и как «внутренние части», поэтому часто эти разновидности расстановок (1.3 и 1.4) объединяют и называют «структурными».
  5. Расстановки с использованием символов из различных систем или концепций. Например, расстановки с арканами таро, знаками зодиака, соционическими типами и др. Как правило, используются теми практиками, основное направление для которых не расстановки, а соответствующая концепция – астрология, соционика и др.
  6. Расстановки без называния фигур. Используются, например, в «многоуровневых» расстановках из последних работ Хеллингера (см. Часть 1), когда заместители принимают в те или иные роли (как конкретных людей, так и групп людей или абстрактных понятий), следуя динамике поля.

Эта классификация не является жесткой, т.е. далеко не каждую расстановку можно отнести однозначно к тому или иному типу. Во многих случаях используется сразу несколько способов структурирования расстановочного поля, например, может быть расставлен Отдел в какой-либо организации, его Руководитель, его Жена, а также Прибыль и «То, что мешает развитию».  Кроме того, в процессе работы заместитель может переходить в другую роль, следуя динамике поля – например, «то, что мешает развитию», может превратиться в Отца, который не одобряет выбор сыном профессии.

По сеттингу (организации работы) расстановки можно разделить на следующие разновидности:

  1. Классические расстановки в группе с заместителями.
  2. Расстановки в группе с заместителями, а также с использованием предметов. Например, тяжелый баллон с водой может использоваться для обозначения «трудной судьбы матери», и дочь его символически возвращает обратно. Положенный на пол шарф символизирует «границу поколений» и т.п.
  3. Расстановки с использованием «якорей». При нехватке заместителей или при индивидуальной работе используют подручные предметы мебели или кусочки бумаги («якоря») для обозначения отдельных фигур.
  4. С использованием фигурок на столе, в индивидуальной работе. Используются как специальные наборы фигурок для расстановок, так и подручные материалы – игрушки, предметы интерьера.
  5. Расстановки в воображении. Проводятся клиентом самостоятельно, либо в индивидуальной или групповой работе со специалистом (подробнее см. книгу Уруслы Франке «Когда я закрываю глаза, я вижу тебя»).

Описанные два способа классификации довольно конкретны, т.е. каждую расстановку можно отнести к той или иной разновидности или к нескольким одновременно, просто посмотрев на технические аспекты работы. Но есть еще нечто, что не отражается в технических аспектах, это «дух», философия подхода. Этот признак не может лежать в основе какого-либо структурирования, но можно выделить несколько сообществ, внутри которых «философия» часто довольно похожа. Чтобы помочь ориентироваться в огромном расстановочном пространстве, существует следующая  классификация.

По «корням» или принадлежности к сообществу:

1. Берт Хеллингер. На данном этапе он делает настолько оригинальную работу, что, похоже, к его прямым последователям уже никого нельзя отнести.

2. «Первые ученики». Это группа в основном немецких расстановщиков, которые изучали метод с Бертом Хеллингером в конце прошлого века, когда Берт еще принадлежал к сообществу системных семейных терапевтов в Германии. В частности, это Гунхард Вебер, Хантер Бомон, Марианна Франке, Штефан Хаузнер, Якоб и Зиглинда Шнайдер, Матиас Варга фон Кибед, Бертольд Ульсамер, Ян-Якоб Стам и другие.

Это первые имена в мировом расстановочном деле. У многих из них базовое психотерапевтическое образование в другом подходе, десятилетия опыта работы в психотерапии и десять с лишним лет (а у некоторых уже двадцать лет) расстановочной практики. В основном они продолжают традиции хеллингеровских «порядковых» расстановок или «движений души», добавляя к ним собственные методические разработки, иногда очень интересные. В частности, Ян-Якоб Стам считается «автором» организационных расстановок, а Матиас Варга фон Кибед – структурных.

«Первые ученики» воспитали уже значительное количество последователей, «вторую волну», которые, также продолжая в основном классический хеллингеровский подход, разрабатывают собственные предметные области или методику. Так, уже упомянутый Франц Рупперт разрабатывает методику работы с травмой с использованием системных расстановок. А Дэн Коэн из Бостона (США) развивает расстановочную работу с заключенными и недавно завершил диссертацию по этой теме.

В России к этой группе (ученики «первых учеников» Хеллингера) можно, наверное, отнести Марину Бебчук и Михаила Бурняшева. Конечно же, уже «подрастает» третья и четвертая волна, и далее.

3. Расстановщики, относящиеся к духовным учениям и практикам различных традиций. Постепенно последователи различных духовных учений (практик, традиций) открывали для себя расстановки и принимали их как «родственный» своим практикам метод или как метод, удачно вписывающийся в их философию. В частности, это расстановки в Ошо-пространстве, к которому относятся, например, Свагито Либермайстер, Боди Рэй, Свами Харишаран.

Под последним именем «скрывается» Бертольд Ульсамер, который таким образом принадлежит к обоим сообществам – и к последователям Хеллингера «второй волны» и к саньясинам (последователям) Ошо. Каролла Кастильо и Дан Компенхаут развивают расстановки в контексте древних шаманских практик, француз Идрис Лаор – в контексте учения Гурджиева, суфизма и ряда других духовных традиций. Дочь супруги Берта Хеллингера, Мануэла Эрдоди, практикует расстановки с элементами шаманских техник.

В России к «Ошо-расстановщикам» относится, например, Свами Дева Зака (Андрей Степанов), а шаманские техники использует Игорь Любитов.

При этом «визуально» расстановки в различных духовных традициях могут практически не отличаться от расстановок в психотерапевтическом сообществе. Особенности можно заметить при просмотре большого количества расстановок, когда через авторский стиль ведущего проявляются его взгляды, сформировавшиеся в той или иной духовной традиции. «Включения» из этих практик могут использоваться при подготовке к началу работы группы, при завершении дня, в перерывах. А в некоторых случаях элементы других практик непосредственно вводятся в работу, например, шаманские песни и движения помогают «работать с энергией» в сложные моменты расстановки.

4. Специалисты помогающих и духовных практик, использующие элементы расстановок в процессе работы в традициях своих основных методов/подходов. Например, некоторые типичные расстановочные фразы нередко используют в психодраме (обычно это фразы, устанавливающие порядок между ребенком и родителем, например: «Ты большой, а я маленький, ты даешь, а я беру»). Элементы расстановок вводятся в арт-терапевтические работы.

Расстановки и «расстановки» используют магических дел мастера. Здесь во многих случаях терапевт/практик владеет расстановочным методом недостаточно и использует его элементы без глубокого понимания принципов и сути работы. Тем не менее, возможно, именно здесь «прорастут» новые направления развития расстановок, на стыке этого метода с другими подходами.

Эта классификация может являться неполной и точно не окончательной, ведь расстановки развиваются гораздо быстрее,  чем мы можем их все посмотреть и структурировать. Тем не менее, эта классификация может помочь ориентироваться в огромном расстановочном поле и, возможно, легче найти в нем себе место как клиенту или как практику.

Области применения расстановок

Вот перечень наиболее часто встречающихся запросов для расстановок:

  • Работа с супружескими парами (условия для хороших отношений, развод, второй брак, отношения в паре. Отношения с семьями родителей, работа с трудными, запутанными отношениями в семьях)
  • Отношения детей и родителей (условия для хороших отношений, приемные дети, нерожденные и рано умершие дети, «замещающие» дети и др.)
  • Сложные темы в отношениях между родителями и детьми (алкоголизм, наркомания, жестокое обращение, инцест и др.). Приемные дети
  • Работа с парами, ожидающими ребенка, бесплодие
  • Особенности работы с психосоматическими расстройствами. Работа с тяжелыми заболеваниями (рак, алкоголизм, наркомания, психозы депрессии, тревожные состояния, панические атаки, бронхиальная астма, заболевания щитовидной железы, сексуальные расстройства, бесплодие и др.)
  • Работа с тяжелыми заболеваниями, повторяющимися из поколения в поколение
  • Работа с системой родового дерева. Повторение чужой судьбы и как этого избежать
  • Принятие смерти близких родственников. Синдром годовщины (повторяющийся уход родственников из жизни из поколения в поколение в определенном возрасте). Незавершенные отношения с умершими
  • Поиск оптимальных решений для сложных семей (семьи, где есть дети от разных партнеров)
  • Любовные треугольники
  • Работа со страхами и симптомами различных заболеваний

Проведение расстановки полезно, например, при следующих проблемах:

  • Вы не знаете и не можете найти своего места в жизни
  • Вы чувствуете себя «как-то не в себе» или как будто вы управляемы извне
  • Ваше поведение и манера себя вести кажутся неадекватными, противоречивыми…
  • У Вас или в Вашей семье были тяжелые судьбы, например, рано умершие члены семьи, самоубийства, много несчастных случаев, психопатология и т.д.
  • Крайне неуравновешенные отношения, в которых нет мира, происходит тяжелая борьба, конфликты совести и чувство вины, ощущение себя жертвой, страх сделать что-то плохое…
  • Вы пережили тяжелый травмирующий опыт (война, насилие, катастрофа и т.д)
  • У Вас есть проблемы близости/дистанции, страхи, фобии
  • Если Вы сами или члены Вашей семьи страдают алкогольной, наркотической и др. зависимостями
  • Существуют проблемы в отношениях с родителями, детьми
  • Вы испытываете чувства безнадежности, пессимизма, депрессии, не объяснимые с точки зрения реальной жизни
  • Неустроенные партнёрские отношения и личная жизнь

наверх