Логин
Пароль
вход
  Запомнить
Забыли пароль? Регистрация

Основные идеи

Основная суть учения (на основе тибетского направления) 

Буддийское учение впервые проникло в Тибет в царствование тибетского царя Лхатотори Ньенцена (Lha-tho-tho-ri-gnyan-btsan).

Задолго до распространения в Тибете буддизма там преобладала религия бон, которая пришла из Шаншунга; учителя и приверженцы системы бон существуют и в наши дни. Первоначально она, видимо, не отличалась особой масштабностью. Однако позднее, когда учение буддизма пришло из Индии и получило широкое распространение в Тибете, бонская система взглядов, медитации и ритуалов стала более обширной и глубокой.

Затем оно постепенно обретало силу, и многие прославленные индийские ученые, как Шантаракшита и Камалашила, и такие великие йогины, как Падмасамбхава, — переводили и распространяли сутры, тантры и комментарии. Во времена правления Ландармы (gLang-dar-ma) учение подвергалось преследованию на протяжении почти десятилетия, но потом в восточной и западной областях Тибета вновь началось его возрождение. Это ознаменовало начало нового этапа распространения буддизма в Тибете.

Многие тибетские ученые, такие, как Ринчен Санпо (Rin-chen-bzang-po), встречались с известными индийскими пандитами и йогинами, и путем слушания, размышления и медитации овладевали Учением Победителя, и несли его дальше. Наряду с этим и индийские ученые — Атиша и другие — приходили в Тибет и переводили и распространяли здесь сутры, тантры и комментарии. Благодаря этому многие тибетцы стали сведущи в Учении и начали сами писать многочисленные комментарии на тибетском языке, тогда по прошествии некоторого времени приток знаменитых индийских и непальских ученых в Тибет в значительной степени сократился.

Таким образом, буддийское учение, получившее распространение в Тибете, есть не что иное, как индийское учение в его чистом виде. Тибетские ламы не изменяли его и не сочетали ни с какой другой религией. Так, в тибетских комментариях даже после краткого толкования учения цитируется источник, будь то речь самого Будды или другого индийского учителя, и только на этом основании утверждается каждое положение.

С самого возникновения, буддийское учение основывалось не на догматах, а на глубоком проникновении человеческого ума в суть вещей. Все положения буддийского учения строго обоснованы, логически выверены. В этом смысле буддийская философия глубоко научна, ибо опирается не на различные фантастические допущения, а на тщательный анализ эмпирического опыта человека. Центральное звено в учении Будды составляют четыре благородные истины (источник):

Первая Благородная истина - Все есть страдание. Рождение — страдание, болезнь — страдание, смерть — страдание. Соединение с неприятным — страдание, разлучение приятным — страдание. Поистине все пять групп привязанности суть страдание». Такими словами обычно формулируется первая Благородная Истина. Буддизм в значительной степени подчеркивает связь жизни со страданием. Более того, в буддизме страдание есть фундаментальная характеристика бытия как такового. Это страдание не есть результат некоего грехопадения и утраты изначального рая. Подобно самому бытию, страдание безначально и неизменно сопровождает все проявления бытия.

Конечно, буддисты отнюдь не отрицают того обстоятельства, что в жизни есть и приятные моменты, сопряженные с удовольствием, однако само это удовольствие (сукха) не является противоположностью страданию, а как бы включено в страдание, являясь его аспектом. Дело в том, что ни одно из возможных «мирских» состояний не является для человека полностью удовлетворительным.

Люди находятся в постоянной неудовлетворенности, постоянной фрустрации. Они могут испытать сильное физическое или даже духовное (например, эстетическое) наслаждение и готовы при этом даже воскликнуть: «Остановись, мгновение!» Но мгновение не останавливается, наслаждение заканчивается, и люди страдают, оттого что оно ушло, стремимся вновь испытать его, но безуспешно, отчего мы страдаем еще сильнее.

Говоря о страдании, буддизм не ограничивается человеческим уделом. Страдают животные. Всюду в природе жизнь одного вида зависит от другого вида, всюду жизнь одного существа покупается ценой жизни другого, всюду царит борьба за выживание. Неисчислимы страдания обитателей адов (временное состояние согласно буддизму; вечных мук эта религия не знает), страдают от никогда не удовлетворяемых влечений голодные духи — преты.

Даже божества (ведийские Брахма, Индра, Варуна и другие боги) тоже страдают. Им приходится воевать с демонами — асурами, им ведом страх смерти, поскольку они также рождаются и умирают, хотя срок их жизни огромен. Короче говоря, нет такой формы жизни, которая не была бы подвержена страданиям. Страдание абсолютно, удовольствие весьма и весьма относительно.   наверх

Вторая Благородная Истина - истина о причине страдания. Эта причина  — влечение, желание, привязанность к жизни в самом широком смысле, воля к жизни. При этом влечение понимается буддизмом максимально широко, поскольку в это понятие включается и отвращение как оборотная сторона влечения, влечение с противоположным знаком. В основе жизни  - влечение к приятному и отвращение к неприятному, выражающееся в соответствующих реакциях и мотивациях, базирующееся на фундаментальном заблуждении, или неведении (авидья), выражающемся в непонимании того, что суть бытия есть страдание.

Влечение порождает страдание, если бы не было влечений и жажды жизни, то не было бы и страданий. А этой жаждой пронизана вся природа. Она как бы сердцевина жизнедеятельности каждого живого существа. И регулируется эта жизнь законом кармы. Учение о карме является доктринальным стержнем буддизма. Само слово «карма» может быть переведено как «дело», «действие» (и никоим образом не как «судьба» или «участь», как это иногда думают); на китайский язык «карма» переводится словом «е», которое в современном языке даже имеет значение «занятие», «специальность» или «профессия».

В ведийские времена под кармой понималось не всякое действие, а только ритуально значимое (например, совершение какого-либо обряда), дающее желаемый результат, или «плод» (пхала). Постепенно значение этого понятия расширилось, и оно стало означать любое действие, или акт, причем в самом широком смысле этого слова — акт физический (действие, поступок), акт вербальный (слово, высказывание) и акт ментальный и волевой (мысль, намерение, желание).

Таким образом, карма — это действие, причем обязательно имеющее следствие, или результат. Совокупность всех действий, совершенных в жизни, точнее, общая энергия этих действий, также приносит свой плод: она определяет необходимость следующего рождения, новой жизни, характер которой определяется кармой (то есть характером совершенных действий) умершего.

Соответственно, карма может быть благой или неблагой, то есть ведущей к хорошим или дурным формам рождения. Собственно, карма определяет в новом рождении то, что философы-экзистенциалисты называют «заброшенностью»: страну, в которой родится человек (если обретается именно человеческая форма рождения), семью рождения, пол и прочие генетические характеристики (например, врожденные болезни), основные черты характера, психологические наклонности и тому подобное.

В этой жизни человек снова совершает действия, ведущие его к новому рождению, и так далее, и так далее. Этот круговорот рождений-смертей называется сансарой (круговорот, коловращение), главной характеристикой которой является страдание, проистекающее из влечений и хотений. Поэтому буддизм нацелен на выход из круговорота сансары и обретение свободы от страданий и страдательности, на которые обрекает сансарическое существование любое живое существо.

Согласно буддизму, сансара безначальна, то есть ни у одного существа не было абсолютно первой жизни, оно пребывает в сансаре извечно. А следовательно, сансарическое существование чревато также повторяемостью ситуаций и ролей, мучительным однообразием циклической воспроизводимости одного и того же содержания. И полностью чужда идея эволюции — переход из жизни в жизнь образует не лестницу совершенствования и восхождения к Абсолюту, а мучительное коловращение и переход от одной формы страдания к другой.

Карма понимается буддистами не как некое возмездие или воздаяние со стороны Бога или богов, а как абсолютно объективный базовый закон существования, столь же неотвратимый, как законы природы и действующий столь же безлично и автоматично. По существу, закон кармы представляет собой просто результат перенесения представления о всеобщности причинно-следственных отношений в область этики, морали и психологии.

Кроме человеческого, буддизм признает еще пять возможных форм существования: рождение в качестве божества (дэва), воинственного титана (асура) — эти две формы рождения, как и человеческая, считаются «счастливыми», а также животного, голодного духа (преты) и обитателя ада — несчастливые формы рождения. Никакой идеи духовной эволюции, как считает Е.А. Торчинов (источник),   в этой схеме не заложено: после смерти в качестве божества можно снова родиться человеком, потом попасть в ад, потом родиться животным, потом снова человеком, потом опять попасть в ад и т. д.

Только человек (согласно некоторым буддийским мыслителям — также божества и асуры) способен порождать карму и быть, таким образом, ответственным за свои поступки: другие живые существа только пожинают плоды благих или дурных деяний, совершенных ими в предыдущих человеческих рождениях. Поэтому, например, животные некоторым образом страдают невинно, и в их страданиях повинен их человеческий кармический «предшественник».

В буддизме выделяются четыре характеристики кармы.

  1. Непреложность закона кармы. Из определенного деяния строго вырастает определенный результат. Если вы сажаете в землю зернышко яблони, то из него никогда не вырастет груша
  2. Нельзя столкнуться с результатом, если поступок не совершен
  3. Однажды созданная карма не исчезает, т.е. обязательно возникает результат совершенного нами поступка
  4. Карма приумножается. Так, одно семя дает много плодов, из которых возникает множество новых семян. Такова и способность кармы к возрастанию

В буддийских текстах постоянно подчеркивается, что человеческая форма рождения особенно благоприятна: только человек занимает срединное положение между живыми существами: он не так погружен в обманчивое блаженство, как боги, но и не настолько измучен, как обитатели адов; кроме того, человек в отличие от животных наделен также развитым интеллектом. И эта срединность, центральность положения предоставляет человеку уникальную возможность: только человек способен к обретению освобождения от круговорота сансары, только человек способен выйти из круговращения рождений-смертей и обрести вечное блаженное упокоение нирваны.

Состояние будды есть не какое-то внешнее состояние, — это состояние, которое нужно развивать внутри себя. Также и потенциал состояния будды находится внутри нас, и он будет раскрыт после длительной очистки от разных заболеваний и негативных состояний ума. Это не значит, что все люди — будды, это означает, что во всех содержится потенциал (природа) будды. А поэтому есть смысл работать над собой, чтобы достичь состояния будды. Учение, которое помогает достичь этого состояния, называется Дхармой.

Состояние будды — это такое состояние, когда абсолютно все омрачения ума устранены. Дхарма — это учение, метод, который говорит, как и с помощью чего достичь состояния будды. Сангха — это практики, которые практикуют учение и имеют прямое постижение пустоты. Будда, Дхарма и Сангха — это три кита, на которых стоит буддийское учение. Для того чтобы укрепить свою решимость идти по пути, указанному Буддой, очень важно осознать исключительную ценность рождения в человеческом теле. Драгоценность человеческой жизни связана с тем, что она имеет восемнадцать качеств — восемь свобод и десять благоприятных факторов.

Восемь свобод — это свободы от восьми негативных состояний, лишь в сравнении с которыми и можно понять драгоценность человеческой жизни. Первые четыре свободы относятся к нечеловеческим рождениям.

Первая — это свобода от рождения в мире ада. Если существо получает рождение в теле обитателя ада, то следовать Дхарме оно не может, поскольку слишком сильно страдает. По сравнению с теми, кто находится в аду, нам всем необыкновенно повезло.

Вторая — это свобода от рождения в мире претов, голодных духов. Голодные духи все время хотят есть — это их вечная проблема. Естественно, вечно находясь во власти сильных желаний, они не могут практиковать дхарму.

Третья — это свобода от рождения животным.

Четвертая — это свобода от рождения в мире богов. Под богами здесь подразумевается не Бог-творец, а как бы мирские боги. У мирских богов нет никаких проблем, они постоянно пребывают в суете услаждения чувств. Они подобны наркоманам, добравшимся до большого количества наркотиков. Находясь в состоянии временного счастья, мирские боги не думают о причинах страдания и о путях избавления от них, также как абсолютно здоровый человек не задумывается о болезнях и их излечении.

Мирские боги избавлены от физических страданий, но ум их болен, т.к. ему присущи неведение, привязанность, гнев, зависть и т.д. Состояние ума мирских богов подобно хронической болезни тела, которая рано или поздно приведет к страданию. Мирских богов не интересует практика Дхармы, ибо они так счастливы в своем состоянии, что им как бы она и не нужна. Следующие четыре свободы, дающие человеку возможность следовать путем Дхармы, — это свободы от четырех неблагоприятных человеческих рождений.

Пятая — это свобода от рождения в местах, где нет Дхармы (например, в диком африканском племени).

Шестая — это свобода от рождения неполноценным человеком.

Седьмая — это свобода от рождения в среде, в которой культивируются, насаждаются ложные взгляды, например, там, где вам внушают, что жизнь человеку дается только один раз.

Восьмая — это свобода от такого рождения, когда вы испытываете неприязнь к Будде. При таком рождении отсутствует стремление к состоянию будды, нет веры в то, что был Будда, который указал путь к избавлению от страданий.

Десять благих условий человеческого рождения делятся на две группы по пять в каждой. Первая группа — это объективные условия, вторая группа — это пять субъективных условий:

  1. Существование в этом мире Будды. Если сравнивать с бесконечностью, с медленной эволюцией мира, то появление Будды и проповедь им Учения — это как вспышка молнии.
  2. Существование и преподавание священной Дхармы.
  3. Существование последователей Дхармы, т.е. наличие единомышленников и возможность практиковать Дхарму не в одиночку.
  4. Наличие Духовного Наставника, показывающего путь к освобождению. Очень важно обрести Духовного Наставника, иначе вы лишаетесь возможности живого восприятия Учения. Без Учителя все кончается просто гонкой за информацией, результатом которой будет возросшая гордыня.
  5. Помощь от других, т.е. наличие сочувствующих людей, которые поддерживают нас морально и материально. Особенно это важно, когда человек уединяется на длительное время.
  6. Рождение человеческим существом.
  7. Наличие всех органов; коммуникативные органы (речь, слух, зрение) в порядке.
  8. Рождение в центральной стране, т.е. в месте, где Учение доступно.
  9. Вера в Дхарму, наличие энтузиазма в отношении Учения, что является результатом наших хороших предыдущих жизней. Уже тогда в нас зародилось стремление к Учению.
  10. Несовершение пяти тяжелейших преступлений (убийства отца, матери, архата, злонамеренное пролитие крови Татхагаты, сеяние раздоров в Сангхе). Следствием подобных деяний является рождение в аду уже в следующей жизни.

Цзонкхапа (Цзонхава), знаменитый тибетский религиозный реформатор рубежа XIV — XV веков, сравнивает вероятность обретения человеческого тела с вероятностью того, что черепаха, плавающая в глубинах мирового океана, вынырнув на поверхность, сразу же попадет головой в отверстие единственного деревянного круга, кем-то брошенного в океан. А посему лучшее, что может сделать человек, учит буддизм, — это вступить на путь освобождения самого ли себя (как учит Хинаяна) или всех живых существ (согласно учению Махаяны).

Цепь причинно-зависимого происхождения состоит из двенадцати звеньев (нидан), и, в принципе, безразлично, с какой ниданы начинать изложение, поскольку наличие любой из них обусловливает и все остальные.

1. Прошлая жизнь (точнее, промежуток между смертью и новым рождением, антарабхава).

Авидья (неведение). Неведение (в смысле непонимания и непрочувствования) четырех Благородных Истин, заблуждение относительно собственной природы и природы существования как такового обусловливает наличие Самскар (формирующие факторы, мотивации, базовые подсознательные влечения и импульсы), влекущих умершего к новому переживанию бытия, новому рождению. Промежуточное существование заканчивается, и происходит зачатие новой жизни.

2. Данная жизнь.

Наличие самскар обусловливает появление сознания (виджняна), неоформленного и аморфного. Наличие сознания обусловливает формирование - имени и формы (нама-рупа), то есть психофизических характеристик человеческого существа. На основе этих психофизических структур формируются шесть баз (шад аятана), то есть шесть органов, или способностей (индрия), чувственного восприятия. Шестой индрией является манас («ум»), также считающийся органом восприятия «умопостигаемого». В момент рождения шесть органов восприятия приходят в соприкосновение (спарша) с объектами чувственного восприятия, в результате чего возникает чувство (ведана) приятного, неприятного или нейтрального.

Чувство приятного и желание вновь испытать его, приводят к появлению влечения, страсти (тришна), тогда как чувство неприятного формирует отвращение. Влечение и отвращение как две стороны одного состояния образуют упадану (схватывание, привязанность). Влечения и привязанности составляют сущность жизни, сансарического бытия (бхава). Но эта жизнь непременно должна привести к:

3. Следующая жизнь.

Новому рождению (джати), которое в свою очередь непременно закончится старостью и смертью (джала-марана).

Живое существо (не только человек), влекомое своими подсознательными импульсами и влечениями, оказывается, по существу, рабом неумолимой обусловленности, находясь не столько в деятельном, сколько в страдательном положении. На тибетских танка (религиозных картинах, иконах) эта доктрина получает чрезвычайно наглядное воплощение, органично соединяясь с учением о карме и формах рождений. Подобного рода картины носят название бхава-чакра («колесо бытия») и представляют собой следующее.

Если представить три концентрические окружности, то в центральном (самом маленьком) круге изображены три животных: свинья, змея и петух. Они как бы ухватились за хвосты друг друга и пустились в бег по кругу (как белка в колесе), приводя в движение все «колесо бытия». Изображенные животные суть невежество (моха), гнев (рага) и страсть (двеша) — три базовых аффекта (клеша), как бы лежащие в основе сансарического существования (в текстах к ним иногда добавляются еще зависть и гордыня).

Внешний относительно этого большой круг разделен на пять секторов, соответствующих пяти мирам рождений живых существ (обычно боги и титаны изображаются в одном и том же секторе); он содержит сцены жизни каждого типа существ. И последний, узкий круг, образующий как бы обод колеса, разделен на двенадцать сегментов, соответствующих двенадцати ниданам цепи причинно-зависимого происхождения. Каждой нидане соответствует символическое изображение.

Например, неведение символизируется изображением человека, в глаз которого попала стрела, импульсы — санскары — фигурой гончара, лепящего горшки на своем гончарном круге, сознание — обезьяной, прыгающей с ветки на ветку (сознание неустойчиво и склонно перескакивать с одного объекта на другой), имя и форма — двумя людьми, плывущими в одной лодке, шесть баз восприятия — домом с шестью окнами, соприкосновение органов чувств с их объектами — совокупляющейся четой и так далее.

Все это «колесо бытия» держит в своих лапах, как бы обнимая его, страшный монстр, символизирующий страдание как главное свойство сансарического бытия. Вне колеса в верхнем углу картины, обычно изображается Будда (или монах), указывающий перстом на сияющий круг около него — символ нирваны, состояния, свободного от страданий.   наверх

Третья Благородная Истина  — истина о прекращении страдания, то есть о нирване (синоним — ниродха, прекращение). Будда утверждает, что несмотря на то что страдание пронизывает все уровни сансарического существования, тем не менее, существует состояние, в котором страдания больше нет, и что это состояние достижимо. Это и есть нирвана.

Само слово «нирвана» (пали: ниббана) восходит к санскритскому корню «нир» со значением «угасание», «затухание» (например, угасание светильника или прекращение волнения моря). Буддийские тексты вполне отчетливо указывают на то, что угасает или затухает вовсе не бытие. То есть угасают именно страсти, привязанности, омрачения, а вовсе не бытие. С исчезновением причины страдания исчезает и само страдание.

Сам Будда никогда не давал прямого ответа на вопрос «Что такое нирвана?» и старался молчать, когда этот вопрос все-таки задавали. Нирвана, о которой учит Будда — не Бог и не безличный Абсолют и его молчание — не апофатическая теология. Нирвана — не субстанция (субстанций буддизм вообще не признает), а состояние, состояние свободы и особой внеличностной, или надличностной, полноты бытия. Но это состояние также абсолютно трансцендентно всему нашему сансарическому опыту, в котором нет ничего, подобного нирване.

Будда и ограничивался самыми общими характеристиками нирваны как состояния, свободного от страданий, или как состояния высшего блаженства (парамам сукхам). Впоследствии буддисты разработают много разных концепций нирваны, но признание ее внезнаковой, несемиотичной природы останется в буддизме навсегда. Поэтому пока также ограничимся тем кратким абрисом, что дан здесь.   наверх

Достичь освобождения можно, познав Четвертую Благородную Истину  — истина о пути (марга), ведущем к прекращению страданий — то есть о Благородном Восьмеричном Пути (арья аштанга марга). (источник

Это постижение пустоты. Благородная Истина о Пути — как свет, а неведение — как тьма. Одновременно они не могут существовать. Поэтому там, где проявляется свет Благородной Истины о Пути, нет места тьме и неведению. Неведение преодолевается умом, познающим пустоту. Пустота — это не просто “бытовая” пустота, которая характеризуется тем, что в ней ничего нет. Ведь если сказать, что все пусто, а пустота — это когда ничего нет, ничего не существует, то тут же возникает вопрос: а кто же говорит, кто слушает? Если ничего нет, то не было бы ни говорящего, ни слушающего.

Истинный путь имеет три этапа — путь нравственности, медитации и мудрости, которые в свое совокупности образуют Благородный Восьмеричный путь. Духовная практика продвижения по этим путям приводит к истинному прекращению страдания и находит свою наивысшую точку в нирване, а в конечном счете — в состоянии будды.

Этап мудрости

Правильное воззрение. Так как невежество с его последствиями – заблуждениями о самом себе и мире – является коренной причиной наших страданий, то естественно, что для нравственного совершенствования нужно иметь, прежде всего, правильные взгляды. Правильные взгляды – это правильное понимание четырех благородных истин. Только познание этих истин, а не какие-либо теоретические размышления о природе и самом себе, помогает, согласно учению Будды, нравственному совершенствованию, ведя нас к цели нашей жизни – нирване.

Правильная решимость. Теперь человек должен решиться раз и навсегда встать на путь, ведущий к освобождению, руководствуясь принципами буддийского учения. Одно знание истин было бы бесполезно без решимости преобразовать жизнь в соответствии с ними. От морально совершенствующегося человека требуется, поэтому, отрешение от всего земного (привязанности к миру), отказ от плохих намерений и вражды к ближним. Эти три условия и представляют собой основу правильной решимости.

Этап нравственности

Правильная речь. Буддист должен всячески избегать лжи, клеветы, лжесвидетельства, брани и распространения слухов и сплетен, питающих вражду. Правильная решимость не должна оставаться лишь религиозным желанием, а должна воплощаться в действие. Правильная решимость, прежде всего, должна иметь возможность направлять и контролировать нашу речь.

Правильное поведение. Миряне-буддисты принимают минимальное количество обетов, способствующих накоплению благой кармы. Они таковы:

  1. Ненасилие, непричинение вреда живым существам: «без палки и меча идет он по жизни, исполненный любви и сострадания ко всем живым существам»
  2. Отказ от дурной речи (ложь, клевета и т. п., см. выше)
  3. Неприсвоение того, что принадлежит другому; отказ от воровства
  4. Правильная сексуальная жизнь (в том числе, и в смысле «не прелюбодействуй»)
  5. Отказ от употребления опьяняющих напитков, делающих сознание мутным, а поведение трудно поддающимся контролю

У монахов и монахинь обетов гораздо больше (несколько сотен). Они подробно описываются в разделе «Виная» буддийской Трипитаки (особенно важен текст под названием «Пратимокша»/«Патимоккха»). Обеты монахов ориентируют их жизнь уже не на улучшение кармы, а на ее полное исчерпание и достижение нирваны.

Правильный образ жизни. Это то же правильное поведение, но взятое как бы в социальном измерении. Буддист (как монах, так и мирянин) должен воздерживаться от занятий любой формой деятельности, несовместимой с правильным поведением. Он должен воздерживаться, например, от торговли живыми существами, людьми и животными, от торговли оружием (вместе с тем буддизм не запрещает мирянам служить в армии, поскольку армия рассматривается как средство защиты живых существ в случае агрессии, тогда как торговля оружием провоцирует конфликты и создает предпосылки для них), от распространения алкоголя и наркотиков, от занятий проституцией и любыми профессиями, связанными с обманом (гадания, предсказания судьбы, составление гороскопов и тому подобное).

Этап сосредоточения, или медитации

Правильное усердие. Данный этап и все его ступени предназначены в основном для монахов и заключаются в постоянных занятиях буддийской йогой. Санскритское слово «йога» образовано от корня «йудж» — связывать воедино, запрягать, сопрягать. Поэтому слово «йога» родственно русскому слову «иго» и английскому слову «yoke»  — «ярмо», «иго». Слово «йога», таким образом, означает концентрацию, сосредоточение, связывание в один пучок всех сил для достижения цели.

Этим словом в Индии издревле называли различные весьма сложные системы психофизического тренинга («психопрактика», «психотехника»), направленного на изменения сознания и перехода из профанного, мирского, сансарического состояния в сакральное состояние «бессмертия и свободы». Йога в узком смысле слова — одна из ортодоксальных брахманистских религиозно-философских систем (даршан), созданная риши (мудрецом) Патанджали в IV — V веках н. э.

Йога в широком смысле  — любая форма психопрактики, направленной на достижение освобождения от сансары (нирвана, мокша, мукти, кайвалья); в этом смысле можно говорить о буддийской йоге, джайнской йоге, индуистской йоге и т. д. Йогой, как правило, занимались отшельники-аскеты и члены различных религиозных монашеских сообществ. О «правильной решимости» здесь говорится в смысле развития установки на углубленное и соответствующее традиции занятие йогическим созерцанием для перехода в нирвану.

Правильное памятование. Целостный и всеохватный контроль над всеми психоментальными и психофизическими процессами при развитии непрерывной осознанности. Главные методы здесь — шаматха (успокоение сознания, прекращение волнения психики, избавление от аффектов и психоментальной нестабильности) и випашьяна (аналитическое созерцание, предполагающее культивирование благих, с точки зрения буддизма, и отсечение неблагих состояний сознания).

Правильное сосредоточение, или правильный транс. Достижение собственно самадхи, предельной формы созерцания, при которой исчезают различия между созерцающим субъектом, созерцаемым объектом и процессом созерцания. Буддийская традиция описывает многочисленные виды самадхи, некоторые из которых не ведут к нирване. Правильная практика самадхи в конечном итоге приводит монаха к освобождению, и он становится архатом («достойным»; тибетская этимология этого слова «победитель врагов», то есть аффектов — клеш, не является филологически корректной).

Слово, которое переводится здесь как «правильный» (самьяк), точнее означает «полный», «целостный» «всеохватный». Таким образом, оно, с одной стороны, указывает на правильность, то есть на собственно предписанный буддийской традицией характер практики, а с другой — на целостность и органичность этой практики, которая в идеале должна охватить все стороны и уровни человеческого существа.

наверх