Логин
Пароль
вход
  Запомнить
Забыли пароль? Регистрация

Практика

Практические аспекты эзотерической традиции Каббалы в историческом ракурсе. В какую бы эпоху и в какой бы стране ни жил каббалист, в своих занятиях каббалой он ставил перед собой только одну цель - достичь единения с Богом. Некоторые описывали этот желанный опыт в довольно отвлечённых метафорах - как «пребыть в Небытии», «прилепиться к Богу» или «потеряться в Безграничной Бесконечности». Но все соглашались с тем, что достичь этой цели возможно лишь человеку, живущему в проявленном мире сотворённых вещей. Только человек, будучи живым, одушевлённым и самосознающим образом и подобием Бога, способен распространить поток Божественного на обыденные земные дела, а затем вернуть его обратно в Бесконечность.

Ключ ко всей практической каббале - медитация на имманентного Бога, предстающего в форме «я» созерцателя и тем самым реализующего его во всей полноте. В распоряжении современного каббалиста - богатый выбор медитативных техник, как «структурированных», так и «неструктурированных» (по классификации Арие Каплана). Те, кто предпочитает молитвенную практику, могут пользоваться хасидским методом неформальной беседы с Богом. Те, кто ориентируется на более сосредоточенную форму медитации, могут практиковать герушин - технику созерцания библейских стихов, которую применяли сафедские каббалисты шестнадцатого века.

Те, кому удобнее работать с визуальными образами, могут выбрать в качестве объекта созерцания пламя свечи, цветок, картину или какой-либо ландшафт: при должной концентрации сущность этого объекта также позволит им соприкоснуться с Эйн Соф - Небытием. Для сосредоточения можно повторять вслух молитвы, воззвания (как, например, обращение «Адон Олам» - «Властелин Мира!» - которым пользовался рабби Нахман из Бреслава) и прочие слова или фразы.

Сосредоточению сенсорного восприятия на определённых звуках, запахах, вкусах и телодвижениях (танце,  раскачивании) и концентрации внимания на таких повседневных занятиях, как мытьё посуды, приготовление пищи, уборка, работа в саду, покраска и строительство, особое внимание уделяется в хасидских медитациях. Более психологизированную форму медитации представляет собой перенос атрибутов сефирот во внутренний мир, позволяющий работать с позитивными и негативными эмоциями, такими, например, как любовь или гнев. Безобъектная медитация, самая сложная из всех медитативных техник, устремлена непосредственно к источнику всего сущего - Небытию.

Систематизированное описание еврейской медитативной практики впервые встречается в собрании наставлений шестого века до н.э. «Маасе Меркаба» («Рассказы о Колеснице»). Цель этой практики заключалась в достижении непосредственного единения с Богом, а метод состоял в сосредоточении на рисунках, подобных буддийским мандалам. На этих рисунках изображались гекалот (hekhalot) - небесные «чертоги», ведущие к Престолу Господню.

Примером для всех искателей, стремящихся следовать этим путём, стал знаменитый рабби Акиба. По преданию, он вместе с тремя своими соотечественниками «входил в сад», то есть практиковал эту сложнейшую форму медитации, требующую исключительного сосредоточения. Но для всех, кроме самого Акибы, это кончилось плачевно. Один раввин умер во время этих занятий, другой сошёл с ума, а третий отступился от веры.

По словам всех последующих наставников в Пути Колесницы, это предание даёт нам чрезвычайно важный урок: следует уподобиться рабби Акибе и не повторять ошибки других раввинов, отделявших жизнь Божественную от жизни повседневной. Как и все, кому удалось в совершенстве овладеть медитативной техникой, рабби Акиба умел «уходить и возвращаться», то есть поддерживать гармоничное равновесие между духовной и обыденной жизнью.

Для визионерских техник, разработанных мистиками Меркабы, характерна ориентация на внетелесный опыт. В отличие от них,  приверженцы вавилонской школы «Хаи Гаон» (939 - 1038) устремляли взор не вовне, а внутрь. Если последователи рабби Акибы в своих визуализациях стремились войти в изменённое состояние сознания с целью испытать прототипические видения Иезекииля, то мистики Гаона интересовались не столько путешествиями через небесные сферы, сколько расширением индивидуального духовного сознания.

Мистики III - VIII вв. н.э., используя как объект концентрации детально проработанную схему мироздания, применяли иную медитативную технику, описанную в руководстве под названием «Шиур Кома» («Измерение Тела»). С характерной для культуры Ближнего Востока тягой к пышной и образной повествовательности они разработали систему бесчисленных путей и тропок, ведущих к Божеству через сотворённые Богом миры.

В группе трактатов «Маасе Берешит» («Рассказы о Творении»), самый знаменитый из которых - «Сефер Йецира» («Книга формирования»), - непрерывный и продолжающийся по сей день процесс динамического взаимодействия между «Небытием» Абсолюта и безостановочной деятельностью относительного мира описывается в категориях двадцати двух букв еврейского алфавита и десяти сефирот - миров-в-мирах, составляющих космическое Древо Жизни. К «Сефер Йецире» возводят истоки нескольких более поздних ветвей каббалы, в первую очередь тех, объектами созерцания в которых служат перестановки букв иврита и десять сефирот.

Объединив методику перестановки букв и мандалу десяти сефирот, каббалисты древней Палестины создали сплав из двух медитативных техник. Французские каббалисты двенадцатого века добавили к нему в книге «Бахир» («Яркость») ряд медитаций на Тетраграмматон (четырёхбуквенное Имя Бога - YHVH, Йод-Хе-Вау-Хе) с использованием символических цветов и фигур, дыхательных упражнений и особых жестов и поз. Так родилась современная каббала.

В 1280 году испанский каббалист Моше де Леон свёл воедино древний и современный миры в «Зогаре» («Книге Сияния») - трактате на арамейском языке, который написан рабби Шимона бар Йохаи, каббалистом второго века н.э., преемника рабби Акибы. В сущности, этот трактат - не что иное, как многослойное руководство по медитации, облечённое в форму поэтического повествования в библейском стиле и описывающее те возвышенные состояния сознания, которых достигали ученики, под надлежащим руководством опытного учителя «восходившие» по сефиротическому Древу Жизни.

Авраам Абулафия, мятежный испанский каббалист тринадцатого века, открыл доступ к каббалистическому учению еврейским женщинам и неевреям. Далеко опережая своё время, он практиковал манипуляции с еврейскими буквами вне вероисповедного контекста, чем вызвал негодование ортодоксальной иудейской верхушки и привлёк к себе внимание инквизиции. Именно либеральная каббала Абулафии подготовила основу для мессианских культов, которые стали настоящим бичом иудейского мистицизма на последующие пять столетий, до тех пор, пока в восемнадцатом веке в него не вдохнул новую жизнь хасидизм.

Современный каббалист - прямой наследник этого массового движения за общедоступность мистических знаний. И несмотря на всю разноречивость и фрагментарность доставшегося ему наследия, в его распоряжении имеется хасидская версия каббалы, разработанная Исраэлем Баал Шем Товом, который преобразовал сложную медитацию Колесницы и её более поздние вАриации в простой «путь сердца». Здесь интеллект уступает место экстазу, страдание - радости, а мессианство - самозабвенному служению.

Одно из самых знаменитых пособий по подготовке - «Книга наставлений об обязанностях сердца», написанная каббалистом одиннадцатого века по имени Бахья бен Иосиф Ибн Пакуда, который также пользовался заслуженной известностью как судья. Процесс самосовершенствования он разделил на десять «врат», минуя которые,  искатель последовательно проходит стадии подготовки к идеальной жизни в духе. И по сей день критериями истинного достоинства для каббалиста остаются высоконравственная жизнь, чистота сердца и участие в общественной жизни.

Евреи, в XV - XVI вв. бежавшие от испанской инквизиции в Святую Землю, разработали наставления такого рода ещё более тщательно, и пособия, подобные трактату Ибн Пакуды, стали практическими руководствами для целых общин. Общество «Хаверим» («Друзья»), процветавшее в городе Сафед на севере Галилеи и в его окрестностях, проводило открытые собрания, участники которых занимались медитацией, вели дискуссии на духовные темы и обсуждали общественные дела (немало особенностей роднило его с «Обществом друзей», как называли себя квакеры, чьё движение развернулось в Англии столетием позже).

В каббалистическую общину Сафеда, ставшую образцом для современного движения «Хавура», входило немало искушённых городских интеллектуалов, однако её идеалами стали возврат к простой жизни и близость к земле. Члены общины сами выращивали себе пищу и использовали иврит как разговорный язык. Кодекс правил поведения для хаверим разработали такие незаурядные мыслители, как Моисей Кордоверо, автор «Книги тринадцати Божественных атрибутов».

Человек должен отторгать своё «я» от тела до тех пор, пока не пройдёт через все миры и не станет единым с Богом, пока не растворится целиком и полностью в этом бестелесном мире». Устремлённость к абсолютному Небытию, столь типичная для медитативного опыта в еврейской традиции, была и остаётся целью истинного искателя духовной Истины. Сколь бы великолепными или, напротив, ужасными ни были предстающие ему видения, все они не более чем порождения ума и тела самого созерцателя.

Благодаря богатому личному опыту великие учителя прошлого глубоко постигли человеческую психику и многообразные ловушки, которые она может расставлять на пути духовных поисков. Столкнувшись с ангелами и демонами своей собственной души и осознав трагические последствия, к которым ведёт преждевременное погружение в её бездны, они не уставали сопровождать предостережениями даже сами наставления в искусстве медитации.

наверх