Логин
Пароль
вход
  Запомнить
Забыли пароль? Регистрация

Основные идеи

Вся область мысли представляет собой невидимый потусторонний мир, окружающий человека. Но область эта не что-то отвлеченное, а реальный мир, управляемый такими же незыблемыми законами, как и мир физический. Мы соприкасаемся с физической материей непосредственно, но мы окружены со всех сторон сверхфизической материей, которая служит ее естественным продолжением и которая, все более утончаясь, становится пригодной для выражения уже не физических, а сверхфизических явлений. К таким сверхфизическим явлениям принадлежат наши эмоции, страсти и наши мысли.

Свет, теплота, звук - все это волнообразные движения эфира: вибрации света воспринимаются сетчатой оболочкой нашего глаза, вибрации теплоты - поверхностью нашего тела, вибрации звука - барабанной перепонкой нашего уха; бесконечно более быстрые вибрации мысли сообщаются нашему мозгу таким же естественным путем, как и вибрации света и звука, но здесь явления становятся настолько тонкими, что проследить их путем физического наблюдения становится уже невозможно.

Но если признавать Единство Жизни, совершенно неизбежно допустить, что такие же бесчисленные вибрации, какие передаются по всем направлениям волнообразным движением физического эфира, существуют и в тонкой среде сверхфизического или ментального мира, как его называют в теософической литературе: мысль возникает в человеческом мозгу, она направляет ток, достигающий другого мозга, ток этого другого мозга воспринимается третьим и т.д.; и мы не преувеличим, если представим себе все человечество соединенным между собой подобием огромной телеграфной сети, по которой безостановочно передаются токи мысли.

Передача мысли на расстоянии получила название телепатии, и она вполне доступна нашему контролю, но, кроме того, мимо нас беспрерывно проносятся целые тучи мыслеобразов: иные - серые и ничтожные, иные - светлые и добрые, иные - заряженные завистью и злобой.

В "Голосе Безмолвия", древней мистической книге Востока, дается удивительно яркое описание мыслеобразов. Вот оно: "Прежде, чем идти далее, ты должен овладеть изменчивой игрой своего ума, победить полчища мыслеощущений своих, которые - непрошенные - коварно и незаметно проникают в Святилище души твоей. Если не желаешь пасть в борьбе с ними, ты должен обезвредить собственные создания свои, порождения мыслей своих, невидимые и неосязаемые вихри которых вьются вокруг рода человеческого. Те вихри - наследие человека и тленной природы его".

Если мы представим себе сознание человека как бы аппаратом, воспринимающим бесконечное разнообразие всевозможных вибраций, порождаемых в физической среде светом, звуком, теплом и т. д., а в сверхфизической - эмоциями и мыслями, - вибраций, которые будят сознание и заставляют его вибрировать в ответ, мы будем иметь ключ к пониманию процесса эволюции человека.

Пока человек стоит еще на низкой ступени развития, немногие вибрации, и при том лишь наиболее грубые и резкие, достигают его сознания; по мере его развития количество вибраций, вызывающих ответные колебания в его уме, возрастает, и в то же время развивается и усовершенствуется физическое орудие его сознания, головной мозг: клетки серого вещества мозга умножаются, мозговые извилины увеличиваются, и если мы представим себе эти извилины в виде развернутой поверхности у дикаря, она будет безмерно меньше, чем у человека культурного.

По мере развития человека, вместе с количеством воспринимаемых вибраций, меняется и их качество. Все различие человека будущего от человека нашего времени состоит в том, что до сознания первого будут доходить тончайшие вибрации, идущие из высших миров, которые не могут быть восприняты сознанием современного человека.

Мы знаем физическую материю в различных состояниях: плотном, жидком и газообразном; подобная же градация состояний материи существует и в невидимых мирах; наиболее плотное состояние сверхфизической материи называется в оккультизме астральной материей. В покров из астральной материи облекаются наши эмоции, страсти и желания, и они же входят в состав большей части наших мыслей, так как большинство из них проникнуто страстным личным началом.

У первобытного человека иных мыслей и нет; по мере расширения кругозора и развития нравственного начала мысли человека начинают очищаться от грубо эгоистических побуждений, и тогда они начинают облекаться в формы, построенные из более тонкого материала, более пластичного, способного служить проводником для более быстрых и энергичных вибраций. Чем чище мысль, чем меньше в ней астральных примесей, тем более утонченный материал требуется для ее проводника.

Возникновение мысли происходит таким образом: световые вибрации, исходящие от какого-либо предмета, действуют на сетчатую оболочку глаза и оставляют на ней изображение предмета; глазной нерв передает это изображение мозгу, мозг вибрирует и вызывает определенные вибрации в высших проводниках человека - астральном и ментальном. Вибрации ментального проводника призывают внимание Мыслителя; последний создает представление и передает его ментальному проводнику, который, в свою очередь, направляет его к астральному, а тот вызывает вибрации в эфирном мозге человека. И только после этого мысль передается серому веществу мозга как осознанное представление.

Позитивная наука занималась до сих пор исследованием работы сознания только в связи с физическим мозгом, совершенно упуская из виду весь сверхфизический процесс мысли. Но в последние годы в среде ученых возникают попытки расширить поле своих наблюдений и перенести их на невидимый сверхфизический мир. Так, в Лондоне д-р Гукер пытается уловить на чрезвычайно чувствительном экране изменение цветов в невидимой для физического глаза человеческой ауре.

Парижский ученый, д-р Барадюк, долгое время работал над фиксированием невидимых глазу предметов на фотографических пластинках; при этом он исходил из мысли, что невидимые при солнечном освещении ультрафиолетовые лучи, идущие от предметов, должны действовать в темноте на чрезвычайно чувствительную пластинку. Таким путем ему удалось подтвердить показания ясновидящих: появлявшиеся на светочувствительных пластинках изображения предметов были совершенно сходны с тем, что описывали ясновидящие, но что не было видно остальным присутствующим.

Барадюк пробовал фиксировать на фотографических пластинках и мыслеобразы; он усиленно и сосредоточенно думал об определенном предмете и созданный мыслеобраз закреплял на пластинке. Такое закрепление, по его мнению, может происходить от того, что созданный умом образ материализуется и действует химически на слои серебра, которыми покрыта пластинка.

Наряду с опытами Барадюка большой интерес представляют работы русского доктора Котика, а также фотографирование мыслей майора Дорже, сделавшего недавно доклад в Париже относительно своих опытов фиксации мыслеобразов на фотопластинках. Он попробовал мысленно отпечатать на пластинке, опущенной в проявитель, определенный предмет - спустя четверть часа предмет оказался запечатленным.

Не менее интересны опыты д-ра Кильнера с человеческой аурой. Он стремился увидеть человеческую ауру иными способами, чем барон Рейхенбах; последний обострял свое зрение продолжительным пребыванием в темноте, после чего начинал видеть такие явления, которые при нормальных условиях совершенно ускользают от человеческого зрения: например, светящиеся излучения, идущие от магнита. Д-р Кильнер изобрел аппарат, состоящий из двойного стеклянного экрана, разделенного внутри на плоские отделения, в которых заключены растворы дицианина и карминных красок.

Посмотрев через этот экран на сильный свет - при определенных условиях - в течение одной минуты, он после этого был в состоянии в большинстве случаев видеть человеческую ауру; то, что он видел, вполне совпадало с утверждениями ясновидящих. Интересно при этом, что д-р Кильнер, не желающий считаться с оккультизмом, с древности владевшим точным знанием различных видов сложной человеческой ауры, окружающей все три невидимые тела человека: эфирное, астральное и ментальное, - смешивает явления этих аур, и поэтому его описания очень сбивчивы для оккультиста, да и его самого приводят в большое недоумение размеры и консистенции аур у наблюдаемых субъектов.

Примечательно, что д-р Кильнер, благодаря своим продолжительным упражнениям и усилиям, развил в себе внутреннее зрение, или ясновидение, совершенно не подозревая об этом.

Приведенные работы ученых представляют собой тот мост, который наука начинает строить между физическим феноменальным миром и миром невидимым. Между физическим миром и миром невидимым происходит постоянный круговорот. На почве физической нечистоты возникают заразные болезни, на почве нечистоты внутренней - душевная неустойчивость, расшатанность нервной системы, тоска, сумасшествие, отвращение к жизни, эпидемия самоубийств.

Как же выйти из этого заколдованного круга? На этот вопрос один ответ: необходимо в этот невидимый мир наших мыслей и эмоций внести сознательную культуру, и эта задача посильна для каждого в отдельности человека.

Материальная культура - дело общества и государства, тогда как нравственная культура - задача индивидуальная, но последствия этой индивидуальной работы, состоящей из очищения наших мыслей и эмоций и водворения правды в наш внутренний мир, отзовутся не на нас одних, а на характере всего невидимого мира. Внутренняя культура каждой души очищает духовную атмосферу, как озон очищает атмосферу физическую.

Отметим несколькими словами разницу между теми мыслями, которые мы творим сами, и теми, которые мы заимствуем из окружающего нас океана мыслеобразов.

Когда мы идем, мы прокладываем свой путь сквозь невидимые стены неопределенных мыслеобразов, оставляемых за собой каждым проходящим, наподобие невидимого "хвоста". Если дух наш не занят и мы не умеем ограждать себя, эти блуждающие обрывки чужих мыслей могут засорять наш ум бесполезными, а иногда и просто вредными влияниями. Лучшее средство для ограждения своего ума от таких непрошеных вибраций - привычка к чистому и благородному мышлению, потому что подобное мышление заставляет ум вырабатывать такие вибрации, которые по самой своей природе неспособны отвечать на случайные грубые обрывки мыслей, носящихся вокруг нас.

Хорошо приучить себя в толпе, во время прогулки, в часы, когда ум не занят определенной работой, повторять внутренне любимые изречения, отрывки из хороших стихотворений или же фиксировать свой ум на каком-либо художественном произведении, античной статуе или прекрасной картине.

Пифагорейцы имели привычку, идя в толпу, произносить мысленно то или иное стихотворение. Это правило было основано на оккультном знании процессов мышления. Кроме того, нужно стараться быть как можно больше в хорошем обществе, будь это общество знакомых, друзей или общение с хорошей книгой. Каждый из нас, наверное, испытывал, в каком чистом и возвышенном настроении мы бываем после продолжительного пребывания в обществе очень цельного и благородного человека. Таково же и влияние вдохновенной книги. Это магическое влияние духовной красоты и силы мы все испытывали, хотя бы в виде редких благословенных минут.

"Человек становится тем, о чем он думает" - гласит древнее восточное изречение. Это изречение основано на знании природы мысли. У профессора Друммонда в книге "Естественный закон в духовном мире" есть прекрасная глава об уподоблении. Автор рассказывает о девушке, поразившей его необыкновенной духовной красотой. Узнав ее ближе, он убедился, что она внутренне постоянно была сосредоточена на образе Христа и всегда стремилась подражать Ему. Эта тихая, неустанная внутренняя работа постепенно превращала ум и характер девушки в подобие ее высокого идеала.

Конечно, эта работа под силу взрослой душе, слабый духом человек на нее не способен, потому что вся тайна достижения сводится к тому, кто окажется победителем: низшая природа над высшей, или высшее Я над низшим, над своим ограниченным, страстным, малым разумом.

Один из самых красивых символов душевной силы принадлежит древним индусам: победитель своих страстей, с гордо поднятой головой, стоит на колеснице, спокойно и уверенно держит он поводья, и покорно несут его укрощенные кони с быстротою ветра - если он захочет того - или же останавливаются как вкопанные по легкому мановению его руки. "Даже боги завидуют тому, чьи обузданы страсти, как кони, укрощенные возницей" - говорится по этому поводу в священной книге Востока "Дхаммападе" (94 стих).

В этом образе выражена истинная сила, власть не над другими, а над собой, и кто в состоянии увлечься таким идеалом, тому не следует бояться трудностей внутренней работы над собой. Нужно только верить в себя, и тогда силы появятся; кроме того, не следует забывать, что все усилия нашего высшего Я сохраняются навсегда, всякая победа сверхличного над личным является в полном смысле работой для вечности. Когда знаешь это, является совершенно новый источник вдохновения, из которого можно черпать столько силы, что становится возможным и то, что до тех пор казалось недосягаемым.

Такая работа над собой есть путь к Святости, к Богочеловечеству, и она доступна всем, кто полюбил внутреннюю красоту человека. Насколько влияние доброй мысли может быть благодетельно, настолько же вредно может быть и влияние злой мысли. Мысль может ранить так же, как она может исцелять, и приводить в тяжелое настроение так же, как и утешать.

Дурные мысли, выбрасываемые людьми в ментальную атмосферу, буквально заражают воспринимающие их умы, множество людей сохраняет в себе скрытые семена зла, которые могли бы умереть естественной смертью и не принести плодов, если бы чужая дурная мысль не разбудила их к жизни. Мысли гнева и мести могут натолкнуть раздраженного человека на убийство, мысли осуждения и клеветы вызывают нездоровую подозрительность в умах людей, незащищенных сердечной добротой, и они легко могут вызвать несправедливые нападения на невинного человека.

Ум, создающий злые мысли, действует на подобные же мысли, как магнит и, привлекая их к себе, живет в сгущенной атмосфере мрака и злобы. От дурной мысли до дурного поступка - один шаг, и дурное воображение вызывает стремление осуществить свои мысленные порождения. Кроме того, допуская в свой внутренний мир дурные мысли, мы привыкаем к ним, и они постепенно теряют в наших глазах свой отталкивающий характер; понемногу мы начинаем приспосабливаться к создаваемой ими дурной атмосфере, как бедняки приспосабливаются к зараженному воздуху в плохо проветриваемых жилищах.

Сила злой мысли вообще велика, но она становится страшной, когда направляется обдуманно, с полным знанием ее оккультных законов. Предоставить эту силу во власть безнравственного или корыстного человека - это все равно, что вложить острый меч в руки сумасшедшего.

Действие силы мысли очень могущественно, и его можно с полным правом назвать магией. Но мы знаем, что есть белая магия и есть магия черная. Сила мысли одна и та же для добрых и для злых, как солнечный свет один и тот же для праведников и для грешников; разница в том, с какой целью употребляется эта сила. В этом кроется великая опасность преждевременного раскрытия перед неподготовленной толпой оккультных законов мысли.

Человек, незнакомый с оккультной стороной умственных процессов, расточает силу своей мысли самым безумным образом; средний человек является творцом бесконечного количества ненужных волнений; он постоянно озабочен, удручен всевозможными тревогами, а между тем, эта озабоченность и эти тревоги нисколько не меняют течение его жизни; следовательно, они - лишние.

Но благодаря этому проводники его эмоций и мыслей находятся в постоянно возбужденном вибрировании, что не только преждевременно их изнашивает, но и влияет на окружающих, которым передается то же возбуждение. Это - одна из причин, почему тонко чувствующему человеку бывает так трудно оставаться в толпе, которая всегда окружена целыми тучами возбужденных вибраций всех родов, по большей части мелочных и бесполезных.

Еще одна форма неразумной затраты умственной энергии, постоянно встречающаяся среди европейцев, это - страсть к спорам. Большинство современных европейцев одержимы желанием убеждать всех и каждого в том, что их собственное мнение - самое верное. Более мудрые люди знают, что у истины столько граней, что каждое мнение может заключать в себе какую-либо часть той или иной стороны истины. Чем больше это сознаешь, тем меньше хочется спорить, и тот, кто спорит наиболее горячо и смело, знает обыкновенно меньше всего.

Оккультист, знающий закон сохранения умственной энергии, отличается спокойствием, ровностью настроения и такой властью над своими мыслями, что он умеет останавливать процесс мышления, когда считает нужным дать отдых своему мозгу. Вследствие этого он надолго сохраняет свежесть, и силу своего ума.

Теперь перейдем к объяснениям ясновидящих, как они видят возникновение мыслеобразов.

Каждая мысль порождает в материи ментального тела вибрацию, видимую для ясновидящего; перелив различных цветов, напоминающий сверкание солнечных лучей в струях фонтана, но несравненно ярче и красивее, характеризует эти вибрации. Это первый момент: сверкающая вибрация, порождаемая мыслью; далее, вибрирующее ментальное тело выбрасывает из себя частицы своей субстанции, последние притягивают к себе однородные частицы из окружающей ментальной субстанции, которая отличается необыкновенной пластичностью, и - образовавшийся мыслеобраз отделяется от своего творца и плывет в воздухе.

Если это мысль, в которой преобладает желание или страстное начало, она облекается в мыслеобраз, который имеет своей наружной оболочкой астральную материю, душой же этой оболочки является породившее мыслеобраз желание. Сила такого рода мысли - в прямой зависимости от умственной энергии и от силы страсти, вызвавших ее к жизни. Оба рода мысли, и чисто интеллектуальную, и проникнутую страстным началом, можно сравнить с лейденской банкой, заряженной электричеством.

Разобраться в океане носящихся по всем направлениям, различно окрашенных, переливающихся всевозможными радужными оттенками мыслеобразов чрезвычайно трудно, и несомненно, что все попытки современных ясновидящих кладут только начало науке будущего, той науке, которая будет изучать высшие планы вселенной с помощью более тонких органов восприятия.

До сих пор ясновидящими отмечены три главные категории мыслеобразов:

Первая - та, которая воспроизводит образ самого мыслителя: когда человек переносится мыслью в какое-либо место или сильно желает быть там, он создает мыслеобраз, появляющийся в местности, куда устремлено его внимание или его желание. Такие мыслеобразы принимают размер своего творца, и если сила мысли была велика, они бывают так отчетливы, что могут быть приняты ясновидящим за астральное тело человека.

Вторая категория - это мысли, принимающие форму физических предметов. Сюда относятся также и образы тех людей, о которых думает мыслитель. Образы эти отделяются от него и несутся в пространстве; точно также и отображение комнаты, дома или пейзажа, о которых человек думает, носятся в пространстве, наполняя его движущимися живыми картинами и портретами.

Третья категория мысли принимает форму своеобразную, и оригинал этой формы нужно искать не среди физических предметов, а в невидимом астральном мире. В числе этих форм встречаются крылья, облака, цветы, конусы, стрелы, кресты и т.п. К этой третьей категории и принадлежат те рисунки, которыми г-н Ледбитер и А. Безант попытались передать мыслеобразы, наблюдаемые ясновидящими. Такие мыслеобразы встречаются почти исключительно на астральном плане, так как в огромном большинстве случаев они служат как выражением эмоций своего творца, так и его мысли.

Мысль, полная любви, сознательно направленная к любимому человеку, будет оставаться в ауре этого человека и охранять его благодаря тому, что она заряжена самым сильным и самым чистым из всех электричеств - электричеством любви, которое имеет свойство усиливать в человеческой ауре все благотворные токи и ослаблять все вредоносные. Такая мысль любви может защитить человека от направленной на него злой мысли. Но во всех случаях, будет ли это мысль любви или мысль ненависти, - чтобы она возымела свое действие на того, к кому направлена, необходимо, чтобы в его ауре было нечто, способное вибрировать в ответ.

Этим законом объясняется то явление, что дурные мысли и чувства, направляемые на человека праведного, не производят на него никакого воздействия; они просто не доходят до него. Но в силу другого закона, по которому каждая энергия должна израсходовать свое напряжение до конца, такие мысли, не находя себе доступа в точке, куда они были направлены, отскакивают от нее и возвращаются тем же путем к источнику своего порождения.

Мыслеобразы третьей категории можно назвать символическими. Сюда относятся и некоторые фотографические снимки, сделанные доктором Барадюком,; так, у него встречаются формы папоротника, которые, согласно его объяснениям, возникли под влиянием молитвы; другая молитва отразилась в виде высоко выброшенного водяного фонтана. Три человека, думавшие одновременно о соединявшей их привязанности, вызывали волнообразную ленту; глубокая грусть отразилась сильным вихрем и т.д.

Рядом с этими категориями мыслей, которые в той или иной степени проникнуты личным началом, существуют высокие сверхличные мысли, вызывающие совершенно иные вибрации в ментальной субстанции. Такие мысли вызывают в ней сильные волны, которые, расходясь, ударяют в ментальные тела людей и будят в них соответствующие душевные состояния; если ментальный проводник данного человека способен отвечать на все характерные свойства такой волны, то мысль, создавшая волну, воспроизведется в нем с совершенной точностью. Если же его вибрации не вполне тождественны, в таком случае влияние волны сохранится, но оно не будет столь определенным.

Возьмем, к примеру, горячо верующего католика из среды, где особенно силен культ Богоматери; преклоняясь перед ней в душе, он создает сильную волну благоговения, которая будет возбуждать на всем пути своего распространения совершенно аналогичное благоговение к Богоматери в ментальном сознании таких же католиков. Но та же волна разбудит в верующем индусе или магометанине благоговение, которое выльется в совершенно иную форму. А если такая волна заденет ментальный проводник материалиста, которому чуждо благоговение, она все же вызовет в нем мысль высшего порядка, так как заставит вибрировать наиболее тонкую субстанцию его ментального проводника.

Мысль, окрашенная одним цветом, встречается весьма редко, и это доказывает, что наши мысли никогда не бывают чистыми или простыми, что наши мысли складываются из нескольких слагаемых и в большинстве случаев имеют эмоциональные примеси. Тем не менее ясновидящие пришли к выводу, что один и тот же цвет выражает одну и ту же категорию мыслей. Это относится ко всем окраскам мыслеобразов.

  • Розовый цвет выражает любовь; если она чистая - цвет нежен, ярок и прозрачен; если же любовь смешана с эгоистической страстью, окраска мыслеобраза получает мутный и пятнистый оттенок
  • Голубой цвет соответствует молитвенному поклонению
  • Желтый - интеллектуальности
  • Оранжевый - гордости
  • Светло-зеленый - симпатии, но зеленовато-серый означает лживое настроение, коричневато-зеленый с красными пятнами - ревность
  • Гнев и чувственность выражаются разными оттенками красного цвета, раздражительность - мелкими красными пятнами по цветному полю
  • Мертвые сероватые тона выражают страх и уныние
  • Светлокоричневый - скупость
  • Серовато-коричневый - эгоизм
  • Злоба передается почти черным цветом
  • Лиловый цвет выражает духовность и бескорыстную преданность

Сияние и чистота окрасок определяют размер и силу того чувства, которое вызвало мыслеобраз к жизни. При изучении мыслеобразов следует иметь в виду три главных основных признака:

  1. Особенности цвета мыслеобраза определяют качество мысли
  2. Форма мыслеобраза указывает на природу мысли
  3. Точность и определенность его очертаний свидетельствует о ясности мысли.

Соотношение между мыслью и ощущением. Во многих сочинениях по психологии, как на Западе, так и на Востоке, ясно заявляется, что каждая мысль коренится в ощущении, что до тех пор, пока не скопилось большого количества ощущений, не может быть мысли. "Ум, каковым мы его знаем", говорит Е.П. Блаватская, "сводится к состояниям сознания, разнящимся по своей продолжительности, напряжению, сложности и т.д. но все они, в конце концов, основываются на ощущении".

Некоторые писатели пошли далее, утверждая, что ощущения — не только материал, из которого строятся мысли, но что мысли производятся ощущениями и что, следовательно, нет никакого Мыслителя, никакого Познающего. Другие, наоборот, смотрят на мысль, как на результат деятельности Познающего, возникающей изнутри, а не получившей толчка извне; ощущения, по мнению этой школы психологов, являются не необходимым условием его деятельности, а материалом, к которому Мыслитель применяет свои собственные, присущие ему способности.

Обе точки зрения — и та, которая считает, что мысль есть чистый продукт ощущений, и та, которая признает мысль чистым продуктом Познающего — владеют только долей истины; полная истина лежит посреди обоих. Хотя для пробуждения Познающего и необходимо, чтобы ощущения действовали на него извне и хотя первая мысль является вследствие воздействия со стороны ощущения, следовательно, ощущение есть необходимый предшественник мысли, тем не менее, если бы не было присущей способности связывать явления между собой, если бы природе "Я" не было присуще познавание, — ощущения могли бы даваться ему беспрерывно и всё-таки не возникло бы ни единой мысли.

Утверждение, что начало мысли кроется в ощущениях, верно только наполовину; должна существовать еще сила, которая бы действовала на ощущения, которая бы их организовала и установила связующие звенья, как между самими ощущениями, так и между ними и внешним миром. Мыслитель — отец, ощущение — мать, а мысль — их дитя.

Если начало мысли кроется в ощущениях и если эти ощущения вызываются впечатлениями внешнего мира, в таком случае точное наблюдение за природой и продолжительностью возникшего ощущения представляет огромное значение. Первым опытом Познающего является наблюдение; если бы не было предмета для наблюдения, Познающий пребывал бы всегда во сне. Но когда перед ним является предмет, и он, как "Я", сознает соприкосновение, тогда, как Познающий, он производит наблюдение.

От точности его наблюдения зависит мысль, которую он образует из множества наблюдений, соединенных вместе. Если его наблюдения неточны, если он устанавливает неверную связь между предметом, вызвавшим впечатление, и собою, наблюдающим за этим впечатлением, тогда из этой ошибки в его собственной работе произойдёт целый ряд последовательных ошибок, исправить которые он может только возобновив наблюдения с самого начала.

Рассмотрим теперь, как ощущение и понятие действуют в каждом отдельном случае. Предположим, что я чувствую прикосновение к моей руке; прикосновение вызывает ощущение; распознавание породившего ощущение предмета есть мысль. Когда я чувствую прикосновение, я чувствую, и больше ничего, насколько это касается самого ощущения; но если от ощущения я перейду к вызвавшему его предмету, я восприму этот предмет, а восприятие есть мысль.

Это восприятие означает, что как Познающий, я осознаю связь между собой и предметом, насколько последний произвел известное ощущение в моем "Я". Это, однако, ещё не всё, потому что я испытываю и другие ощущения от цвета, формы, мягкости, теплоты, строения ткани и эти ощущения передаются мне, как Познающему, при помощи воспоминания об аналогичных впечатлениях, полученных ранее, т.е. сравнивая прежние образы с образом прикасающегося к моей руке предмета, я заключаю о природе этого предмета.

В этом восприятии вещей, пробуждающих в нас известное чувство, лежит зародыш мысли; выражаясь метафизически, восприятие того, что "Не-Я", как причины известных ощущений в моём "Я" — есть начало Познания. Одно чувство, если бы можно было ограничиться им, не могло бы дать нам сознания "Не-Я"; оно пробудило бы только чувство удовольствия или страдания в нашем "Я", сознание расширения или сжимания.

Никакая высшая эволюция не была бы возможна, если бы человек не был способен к чему-либо большему, чем одно только чувство; только когда он начинает различать предметы, как причины удовольствия или страдания — возникает его развитие. От установившегося сознательного отношения между "Я" и "Не-Я" зависит вся будущая эволюция и эта эволюция будет заключаться, главным образом, в увеличении количества этих ощущений, в их растущей сложности и всё большей точности со стороны Познающего.

Познающий начинает раскрываться тогда, когда пробуждающееся сознание, испытывая удовольствие или страдание, обращает свой взгляд на внешний мир и говорит: "этот предмет доставил мне удовольствие, а тот — страдание".

Большое количество ощущений должно быть испытано прежде, чем "Я" вообще будет в состоянии отвечать на них извне. Затем настанет темное, смутное искание удовольствий, возникающее из желания "Я" испытать повторение испытанного удовольствия. Это хороший пример того факта, что не существует ни абсолютно чистой мысли, ни абсолютно чистого ощущения, ибо "желание повторить удовольствие" свидетельствует о том, что картина испытанного удовольствия сохранилась — хотя бы слабо, в сознании, а это уже память и принадлежит к области мысли.

В течение долгого времени на половину пробужденное "Я" мечется от одного предмета к другому, слепо ударяясь о "Не-Я", не руководствуясь в этих движениях никаким сознательным направлением и испытывая при этом удовольствие и страдание, не понимая причины того и другого. И только после долгого опыта вышеупомянутое восприятие становится возможным и тогда возникает сознательная связь между Познающим и познаваемым.

наверх